Если бы я убила Сайруса, как мне говорила Ведьма, то получила бы, пусть и временное, но удовлетворение. Тогда я бы ушла злодейкой, но со своим ужасающим триумфом. Это куда лучше, чем быть влюбленной дурой, замененной и забытой.
Она меня предупреждала. Даже Судьбы предупреждали. Они предадут тебя. Все они.
Сайрус смотрит на меня так, словно я потеряла рассудок. И, говоря все это в слух, мне кажется, он может быть прав. Его гнилое сердце – спасение или погибель. Так гласит пророчество Фелициты. Что ж, теперь оно в прошлом. Я должна была это сделать. Должна была заколоть его.
Словно отвечая мне, что-то мерцает на краю моего зрения.
Что-то привлекает мой взгляд. На магию трудно не обратить внимание, когда она знает, чего ты хочешь. В дальнем конце комнаты, зажатый между шкафчиком с сувенирами и креслом для чтения, стоит цветок в горшке. Его ярко-зеленые листья слишком яркие для растения в тени, они словно светятся. Его стебель толстый и овит лозой, идущей наверх к единственному цветку, раскрытому, как золотая звезда. Фейский цветок.
Один из тех, что могут расти только в Фейском лесу или вокруг моей башни. Шрам на моей ладони зачесался.
Я смогу это сделать, смогу же?
«Да, да», – отзывается далекий голос, который я знаю слишком хорошо.
Я даже не знаю, сработает ли это, но моя кровь гудит. Где-то глубоко в душе я знаю, что это сработает.
Он это заслужил. Они все заслужили. Будь жестокой, только так ты сможешь выжить.
Я отпускаю Сайруса и поднимаюсь на ноги, голова кружится – быстрая мысль, мелькнувшая в моей голове, остальное лишь злость и безнадежность, заполнившие все пространство, что я хранила в себе.
– Вайолет?
«Ты ненавидишь себя за то, что желаешь его».
Я царапаю свою рану, сковыривая болячку ногтями. Во мне ничего не осталось. Какой смысл в моих амбициях, когда весь мир построен на лжи? Все, что я построила, никогда настоящим не было, как и у всех остальных. Империя Эвинии строится на ложных надеждах и ложной любви, потому что ложь – разменная монета этого мира. Ложь большая и маленькая – краеугольный камень любой мечты.
«Ты ненавидишь себя».
Пальцы покрыты кровью. Корка содрана и сочится красным, обжигая свежей болью. Какой смысл в моих чувствах, когда это тот же страх, но под разными масками?
– Вайолет. – Я слышу стон Сайруса и движение в той стороне. – Что ты делаешь?
Стараюсь сделать так, чтобы я никогда больше не потеряла контроль из-за него, неважно, как Провидица короля или как его возлюбленная. Он получил слишком большую часть меня.
Я хватаюсь за стебель и окрашиваю его своей кровью.
Прямо как в кошмаре, шип с кроваво-красным острием распускается под моей рукой.
Отламываю его, и он идеально ложится в мою руку.
Я была рождена, чтобы владеть им.
Сайрус пытается подняться на ноги, но я пересекаю комнату быстрее и прижимаю его к полу, положив колено ему на грудь. Мы уже были в такой позиции. Я обхватываю свободной рукой его шею, и он вздыхает, заскулив, правда, пытаясь вдохнуть. Я не знаю, это Судьбы даровали мне силы, или он просто так слаб, что почти не сопротивляется?
– Это то, чего хотят наши боги. – Я усиливаю свою хватку. Шип скользкий от крови. – Я совершила ошибку, когда воспротивилась им. Они были правы во всем остальном.
Из его горла вырывается звук. Думаю, он смеется.
– Так сделай это, раз так уверена.
Мне кажется, что Сайрус обезумел перед лицом неминуемой смерти, но он хватает меня за запястья и не отталкивает. Он приставляет конец шипа к своей груди с такой силой, которой, я думала, у него уже нет.
– Давай.
Я вонзаю шип в его плоть в том месте, где раскрыта рубашка, но чувствую только свой пульс под его пальцами. Я понимаю, что не перестаю дрожать.
– Моей самой большой ошибкой, – говорит Сайрус, его запятнанные кровью губы припухли и потрескались, – было позволить Камилле уговорить меня на ту вылазку в Лунный квартал.
– Потому что ты встретил меня в тот день? – заканчиваю я за него мысль.
– Потому что я влюбился.
– Ты говоришь это, чтобы спастись, – шепчу я.
– Мое проклятье, моя погибель, моя Вайолет. Мое сердце принадлежит тебе. Оно всегда было твоим. Так возьми же его. – Сайрус тянется ко мне, и большим пальцем гладит мою щеку. Я вздрагиваю от ощущения влаги на коже… Мои слезы.
Я ненавижу его. Я так сильно его ненавижу за то, что он заставляет меня чувствовать себя так.
– Заткнись.
– Заставь меня, – и у него еще есть смелость улыбаться.
Я высоко поднимаю шип. Довольно наших игр. Я освобожу его от моей жизни. Освобожу себя от нашей судьбы.
– Давай. – Его глаза полны уверенности, как в те разы, когда он раньше подначивал меня, они изучают мое лицо с тем восхищением, которое свойственно только возлюбленному. Так искренне, слишком искренне. – Я хотя бы не трус.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – огрызаюсь я.
И вонзаю шип глубоко в его грудь.
