Через восемь месяцев в семье императора родился здоровый малыш. Будущий владыка Египта. Будущий герой каждого египтянина: по-другому и быть не может! Но пока что он – не подозревающий ни о чем младенец, только вступивший в этот мир. Быть может, он погубит свою страну, а может, спасет ее: вот только это решать будут двое (нет, не мать с отцом, и даже не Тот): только он сам и его поступки.
Осталось ли в этом мире хоть одно тихое место? Осталось ли место, свободное от суеты и шума? Пожалуй, что нет, или, по крайней мере, оно слишком далеко, чтобы о нем можно было узнать, вот и приходится всему миру находиться в постоянной звуковой трубе, которая выводит только в одну возможность тишины – в жизнь после жизни.
– Сегодня утром космический корабль БЛГ-354 вышел на связь. Приземление на планету Земфир успешно завершено. В скором времени планируется…
Юндекс сделал еще один глоток крепкого напитка, который принесли уже с получаса назад, но который все еще не изменил температуру: какой бы градус (будь то 15 или 75) вы ни заказали, температура заказа будет держаться до тех пор, пока вода или еда не окажется целиком в вас. Таковы правила, которые не может нарушить ни одно заведение: иначе нагрянет проверка и проведет тщательное обследование всех столовых приборов на качество. Посуда прекрасная – спасибо химикам прошлого и настоящего! Существует лишь одно «но», и «но» это слишком велико, чтобы его не учитывать: если ничтожных 2 грамма изобретенного сплава попадут в организм человека, то его ждет неминуемая гибель. Не особо приятная перспектива.
– Я так не считаю, – опять кто-то по ту сторону монитора повысил голос, разорвав и без того тонкую нить мыслей Юндекса. – Если бы был просчет с нашей стороны, то тяга не превышала бы…
Юндекс вздохнул и посмотрел на экран телевизора. Гигантская военная машина. На самом деле, она уменьшается с каждым добавлением нового устройства (природные тайны раскрываются и становятся на вооружение), но на огромном экране, еще и так близко, она кажется гигантской. Страшной. Смертоносной. Не говоря уже о том, что прямо над ней клубится черный дым, уходя в безжизненное небо. Юндекс знал, что означает этот дым, догадывался даже, какая именно поломка так взбудоражила журналистов и по какой причине организован суд.
– Черт знает что, – пробубнил он про себя, как только начался следующий репортаж.
– Вы тоже считаете, что виноват на самом деле механик-водитель? – неожиданно послышался голос слева.
Юндекс резко повернул голову и удивился тому, как крепко сжался кулак его левой руки во время подъема со стула. Рядом оказался мужчина, одетый так же, как и он сам – обычный мужчина. Тот улыбнулся и моргнул, ни быстро, ни медленно – нормально, словно бы и не испугался быстро поднятого и готово к атаке кулака, который, тем не менее, никогда не ударил бы его. Он даже не сказал ничего на этот счет, но, не переставая улыбаться, продолжил:
– Не понимаю, с чего такой скандал? Обычная поломка, неисправность. Ее же можно починить, а чинить – думается мне – в любом случае будут на деньги Правительства – других министерств попросту не существует.
– Не обычная, – буркнул Юндекс и, сев обратно, подпер кулаком, предназначенным для нападения, свою щеку. – Вы видели дым? – незнакомец кротко кивнул, и Юндекс продолжил: – такое уже не исправить. Придется полностью переплавлять. А это не дешево. Если ошибка водителя, то да – деньги Правительства. С водителя ни одну карточку питания не снимут: поломка не на учении, а во время военных действий. Но если это вина производителя, в чем я почти не сомневаюсь, судя по сколу снизу, – он и будет оплачивать.
– Ох, вот как! Я даже не заметил никаких повреждений на технике! Вы что же? Механик?
– Доводилось.
– Какая война?
– Не участвовал.
– В самом деле? Отчего же?
– На обследовании выявился пацифизм. Но технику люблю, так что вызвался на заводскую службу.
– Интересно… Колибер, к вашим услугам, – на этих словах мужчина протянул вперед кулак.
– Юндекс, – аналогично протянутые кулаки коснулись тыльными сторонами в знак приветствия. – Приятно познакомиться.
– А мне-то как! Я уж было решил, что перевелись пацифисты к югу от экватора: ни одного за последние пять лет не встречал! А это равносильно тому, что вы – первый за мою жизнь!
– И как? Интересно?
– До безумия, – Колибер улыбнулся еще шире и заказал какой-то напиток дня, который прежде Юндексу пробовать не приходилось. – И как вам любить мир, когда мир на наших глазах теряется? Мир стабилен, мир постоянен, и потому мир несовершенен. Но не сейчас – нет! Прогресс! Всюду прогресс! И мира, который вы и я знаем, больше не будет!
– Регрессирует прогресс, не находите?
– Разве?
– Прогресс перестал быть прогрессивным тогда, когда вместо улучшения жизни начались нескончаемые войны, и я уже даже не понимаю, кто воюет, с кем воюет…
