Но больше ничего найти не удалось – ни других знаков, ни статуэток. Они принялись стирать символ на кухне. Начерчен он был черной краской, к счастью, не стойкой к влажному истиранию, поэтому, слегка повозившись, они полностью удалили знак со стены. Когда они заканчивали, оба, и Трейси, и Балм, услышали хриплое дыхание у себя за спиной. Девушка обернулась, а капитан не подал виду, продолжая спокойно орудовать губкой. В противном случае девушка напугалась бы еще сильнее, Балм это понимал и решил не заметить движение Трейси.
Уже полдень, десятое февраля, я все еще не ложился спать. Утром я на некоторое время потерял контроль над собой, видимо, задумался, а когда очнулся, обнаружил, что сжимаю в руке банку с таблетками. Одну из них я уже успел проглотить. Через какое-то время мне стало легче, тревога стихла, а сны истерлись из моей памяти. Только по дневнику я вспомнил, что мне снилось, но это теперь не представляется мне таким страшным: просто дурные сны. В самом деле, такое же у всех бывает, ничего удивительного.
В моем мозгу снова появилась та мысль: я хочу увидеть его. Странное чувство, как будто, это мое предназначение, знак, я должен это сделать. После таблетки квартира снова стала мертвой, как и весь мир, но я даже не смотрел в окно, оно чернеет за закрытой шторой, хотя на улице должно быть светло. Сейчас я сижу и пишу, стараясь не замечать поток, который струится у моих ног, мое сознание где-то рядом с водопадом, и я слышу этот шум, он будто пропитал освежающей влагой мои уши. На стене что-то шевелится, с потолка каплет время. На секунду я забываюсь, а затем снова прихожу в себя. Комната слегка движется, а на стене появилась какая-то темная точка. После каждого такого отключения я смотрю на стену. Точка становится все больше.
Вот опять это произошло, теперь это уже черный круг размером с теннисную ракетку, по краям он серый, мутный, а внутри зияет бесконечная тьма, хочется дотронуться рукой, но страх меня удерживает. Все друзья про меня забыли, никто не пишет, я не нужен никому, такая тоска лежит на сердце, что хочется забыться где-нибудь глубоко в лесу под шум ветвей. Но сейчас в моих ушах водопад, он тоже помогает, правда, бурление воды усиливается, будто я все ближе и ближе подъезжаю к краю. Странно.
Я снова провалился, теперь в эту дыру можно просунуться. Она меня притягивает, но я чего-то жду. Сам не знаю, что именно.
Звук водопада стих. На месте дыры дверь, черная, с разводами, очень красивая, я ждал этого. Мне нужно зайти внутрь, это он меня зовет.
Сейчас я снова в квартире, когда появилась дверь, я отложил записи и зашел внутрь. Было очень темно, я оглянулся – двери не было, как и обратного пути. Несколько минут я шел вперед, аккуратно ступая на холодный каменный пол. Он был слегка неровный, какие-то плиты, большие. Я ощупал их и чуть не обжег руку – ледяной пар исходил от плит. Впереди появилось какое-то тусклое сияние, бледно-красное. Я подошел ближе и различил дверь. Она была багрового цвета, света нигде не было, но я видел ее.
В первые минуты моего пребывания здесь царила полная тишина, потом начались звуки. Они нарастали с каждым моим шагом. Когда дверь была рядом, со всех сторон я слышал жалобные стоны, сотни голосов, я мог их различать.
– Не отдавай.
– Остановись.
– Впереди тебя ждет смерть, не останавливайся.
– Возьми меня с собой.
– Глупый, глупый, глупый!
Эти голоса шипели мне прямо в уши, я оборачивался, но рядом никого не было, пусто. И темно. Я открыл дверь, сзади послышались стоны и чьи-то нарастающие шаги. Я обернулся. Тьма содрогалась и в недрах ее я различил какое-то движение, что-то большое и несуразное, липкое, мерзкое приближалось ко мне. На секунду тело мое парализовал страх, теперь это были не шаги, топот.
Кривые огромные ноги с копытами, которых было по крайней мере штук шесть, перекошенное тело, из которого торчали сотни слизких отростков. Черная масса двигалась на меня, я почувствовал нестерпимую вонь. Отростки, на которых блестели черные глаза, падали на плиты, а ноги бежали прямо по ним, раздавались жуткие стоны, отростки эти отваливались, а на их месте вырастали новые, еще более мерзкие и кривые. Это существо шумно дышало, так громко, что я мог слышать его дыхание. Из тела показались руки, костлявые, в крови, они высовывались наружу, процарапывая себе путь изнутри.