Вдруг я поднял глаза с асфальта и замер на месте. Из темноты переулка на меня смотрели две горящие точки. Я медленно продолжал путь. Глаз становилось все больше. В конце переулка виднелся одинокий фонарь, и я как мотылек слепо летел на этот призрачный свет. Точки становились все ближе, подходил я к ним не без страха, но другого пути не было. Я подошел вплотную и глаза исчезли, точнее, разбежались кто куда. Это были всего лишь крысы. Я облегченно вздохнул.
Но следующий переулок меня встревожил. На меня смотрели уже не глаза крыс, они были слегка выше уровня моей головы и светились бледным желтым светом. Мимо проехала машина и звуки ее внезапно стихли, так всегда бывает в сырую погоду. В наступившей тишине я различил чье-то дыхание. Я еще раз протер глаза – желтые точки не исчезли, тогда я попытался включить фонарь, но телефон разрядился и не реагировал на нажатия.
Мною начинала овладевать паника. Я начал дышать громче, чтобы не слышать это дыхание, но это не помогло. Непроизвольно я сжал пальцы в знак, как привык делать всегда, когда мне страшно. Глаза становились все ближе, всего пара метров разделяла нас, я неуверенно подходил ближе. Дыхание раздалось рядом с моим ухом, я отпрянул влево, оттуда тоже послышалось дыхание. Глаза пропали, но почти сразу зажглись в другом месте – прямо за моей спиной.
Все это выглядело жутковато, и страх сковывал мои движения. Рядом со мной раздались голоса. Они казались мне знакомыми, как память из далекого прошлого, которая туманной пеленой закрывает от тебя образ, но различить их не удавалось.
– Саймон, где же ты был так долго?
– Пора возвращаться домой.
А третий голос смеялся. За спиной опять послышалось дыхание. Теперь оно было тяжелым, хриплым, и звуки эти все ускорялись. Вместе с ними раздались чьи-то шаги, хотя больше это напоминало цокот копыт, и существо с горящими глазами начало приближаться ко мне. Я вскрикнул и бросился прочь. Звуки нарастали, сзади я чувствовал чье-то ледяное дыхание, но продолжал бежать. Еще несколько прыжков, и я очутился на освещенной площади. Звуки пропали, а вместе с ними и глаза, переулок теперь показался тихим и спокойным.
Я стоял возле своего подъезда. Внимательно проверив, что за мной никто более не следит, я открыл дверь и вплыл внутрь. В квартире все оставалось как прежде, на кровати лежал мой блокнот, а отверстие в стене куда-то пропало. Я сел на кровать и уставился в темноту. Она казалась неоднородной, мерцала каким-то белесым туманом, а потом появились образы, и я провалился в сон.
Зря я уснул. Эта ночь тянулась долго, я неоднократно просыпался, и каждый раз мне снился один и тот же сон. Время в нем тянулось медленно, а образы были четкими, и это было страшнее всего.
Как-то меня пугали историями про сонный паралич, обычно я такие вещи близко к сердцу не принимаю, но эта тема почему-то меня тронула. Несколько ночей после услышанного я не мог нормально уснуть, периодически в моей голове всплывали мысли: а вдруг и со мной случится то же самое? Я пытался отгонять их разными способами, но ничего не помогало. Такое бывает – приклеится мысль, и уже сложно избавиться от нее. Чем больше ты стараешься убедить себя не думать об этом, тем чаще мысль всплывает. Проще всего заняться каким-то делом, и тогда мозг успокоится.
Но если вдруг мысль получила ассоциацию с каким-то местом, действием, ощущением, неважно, с чем именно, избавиться от нее будет гораздо сложнее. Ляжешь в кровать – вспомнишь, здесь уже нужно прибегать к тяжелой артиллерии – игнорировать мысль, не пытаться выкинуть ее из головы, никак на нее не реагировать.
Со времени той истории прошло уже около года, мысль ко мне не возвращалась, и я совсем забыл об этом явлении.
А сейчас мне… мне действительно страшно упоминать о нем. О сонном параличе. Страшно, потому что этой ночью я был в его власти.
Все началось с того, что мне снился какой-то типичный размытый сон, я помню лишь эмоцию – было грустно. И я проснулся. Глаза было тяжело открыть, но мне это не показалось странным. Комната выглядела как прежде, только немного мрачнее, все отдавало серо-каштановыми тонами, а из окон струился холодный лунный свет. Но освещение комнаты происходило из чего-то еще, какое-то слабое мерцание слегка колебало привычные очертания теней.
В комнате было пусто, но я обратил внимание, что стул повернут спинкой ко мне. Я четко помнил, что оставлял его в другом положении. Границы стула были размыты, они казались рваными, нечеткими, и будто бы слегка подрагивали, изменяя свое положение. Я закрыл глаза, чтобы снова уснуть. В голове заструились образы, но тут я услышал в комнате какой-то звук. Что-то упало. Звук был тихий, но ночь позволила мне его различить. Я вздрогнул, но никакого значения не придал, пытаясь и дальше провалиться в сон.