Мою руку обдал легкий холодок, а где-то в отдалении слышался шелест. Он исходил из-за занавески. Это было тяжело не заметить, но я обратил внимание слегка на другое – будто бы что-то, или кто-то нависло надо мной. В воздухе чувствовалась какая-то тяжесть, а тело мое ощущало на себе чьи-то взгляды. Это не было мыслью, я не думал об этом, я это просто понял. И открыл глаза.
Я сделал это ненамеренно, мне стало слегка страшно от того ощущения, и поэтому требовалось убедить себя в том, что комната по-прежнему пуста. Но она не была пуста. На меня смотрели чьи-то изможденные глаза, они совсем не моргали, а радужки будто бы слегка подсвечивались. Некоторые глаза бегали, нервно, непредсказуемо, а другие впились в меня цепким взглядом. Я хотел пошевелиться, но сделать ничего не мог – у меня были лишь глаза. Все мое тело находилось во сне, у меня не было с ним связи.
Силуэты каких-то людей стояли передо мной. Один из них, сгорбленный и сморщенный, стоял слева и неловко двигал рукой, повернув ладонь в мою сторону. Движение было очень резкое, прерывистое, а глаза этой фигуры продолжали смотреть на меня. Я подумал, что знаю, кто это, но вспомнить не мог. Силуэты все еще были скрыты тьмой, и я видел лишь их границы и мерцающие глаза.
Две другие фигуры стояли вплотную друг к другу прямо напротив меня, в отдалении, возле окна, они были совершенно неподвижны. Справа от них, но гораздо ниже, светились еще два глаза. Я видел лишь голову, все остальное было скрыто за спинкой кровати. Это была какая-то маленькая девочка, голова ее, украшенная косичками, была склонена на бок, а руки скрещены на груди, это мне удалось разглядеть, так как она стояла ко мне ближе всех.
Но в комнате была еще одна фигура, с тростью, она прислонилась к окну и медленно ударяла своим орудием в окно. Звук этот напоминал тяжелые капли дождя, бьющиеся о металлическую пластину.
Какое-то время они так и стояли на своих местах, я изо всех сил пытался закрыть глаза, пошевелить своими конечностями, но не мог ничего сделать. Я окаменел.
В комнате слышались лишь удары трости и звуки моего сердца, отчаянно колотившегося в моей груди. Я мог ощущать лишь легкую дрожь от его ударов. Мысли мои метались, я отчаянно пытался вспомнить, как мне проснуться, но память моя не работала. Мною владела паника, и я ничего не мог с собой поделать. Лишь наблюдать.
Девочка вдруг зашевелила руками, подергала плечиками и залезла на кровать. Она ползла ко мне, голова ее резко меняла свое положение, но глаза постоянно смотрели прямо на меня. Она смеялась. Ее голос раздался будто не в комнате, а в моей голове. Девочка подползла вплотную к моей голове и села сбоку. Я видел только часть ее лица и один глаз, мерцающий слабым зеленым светом. Чтобы посмотреть на другие силуэты, мне пришлось отвести от нее взгляд. Я ощущал ее дыхание рядом со мной, но снова взглянуть на нее я боялся.
Стул, стоявший ко мне спинкой, слегка повернули руки двух стоявших рядом фигур. Один из ни наклонился к стулу и что-то прошептал. Стул начал медленно раскачиваться, я не мог видеть, кто на нем сидел, но ни головы, ни свисающих из-под него ног видно не было.
Девочка, сидевшая справа от меня, слегка зашевелилась, я почувствовал это по ее дыханию – его звуки то отдалялись, то приближались ко мне. Видимо, она качалась из стороны в сторону. Из ее уст раздался тонкий детский голос. Это была песенка, слов я не понимал, но пела она очень красиво, кажется, это была латынь.
– Sal loti… Satanika estus…
– … Sedata flammis… amissa omnia…
Ее голос пробирал меня до костей, я чувствовал на себе ее взгляд, он обжигал меня. Когда она делала паузы, все силуэты вместе повторяли одно и тоже.
– Domus animae, salvabit animam eius.
Они приближались ко мне, медленно выплывая из мрака. Первая фигура стояла уже слева от меня, у самого изголовья кровати, и я чувствовал, что она вот-вот положит руку на мою голову. Чем ближе они придвигались, тем тяжелее становилось дышать – воздуха не хватало. На грудь мне что-то давило, все сильнее и сильнее, как будто кто-то сидел прямо на мне, но никого не было. Девочка пела все настойчивее, все громче, музыка эта была одновременно и красива, и ужасна.
Сердце мое было готово выпрыгнуть из груди. Я уже терял всякую надежду. Мне казалось, что это никогда не закончится, что я вечно буду в этой комнате вместе с силуэтами. Стул начинал раскачиваться все быстрее, а затем он упал, и раздался детский плач. Затем кто-то пополз по полу, движения были быстрыми и затихли, лишь оказавшись под кроватью. Прямо подо мной.
Девочка замолчала, а из-под кровати донесся сдавленный стон. Движение возобновилось, и чья-то костлявая рука, появившаяся снизу, схватила меня за ногу. Сначала с одной стороны кровати, потом с другой. Я этого не чувствовал, но увидел. Увидел, как эти руки хватают меня все крепче. Я не мог противостоять, не мог сделать ровным счетом ничего.