Я подбежал к окну и распахнул его. Оттуда вновь подул воздух, я слегка успокоился. Когда я взглянул через него, то увидел вдалеке лес, перед ним какой-то огромный плакат с чьим-то изображением, а прямо за стеклом решетку. Через окно выбраться не удастся. Прутья решетки были расположены слишком близко друг к другу. Я попробовал ее покачать – бесполезно, решетка была намертво приварена к зданию. Паника вновь овладела мной.
На одной из стен висело зеркало, лунный свет слабо в нем отражался, я увидел себя в отражении, но не узнал. В моей фигуре было что-то странное, хоть и знакомое. Зеркало находилось от меня в нескольких метрах, поэтому я различал лишь силуэт. Я подошел ближе и отшатнулся. В отражении я увидел какого-то сморщенного старика. Он был лысый, череп его казался непропорционально большим, губы дергались, а с тонких рук, которые больше походили на палки, свисала дряблая кожа.
Отражение отшатнулось вместе со мной. Я вновь подошел ближе и протянул руку к старику. Он сделал тоже самое. Кончиками пальцев я нащупал гладкую поверхность зеркала. В чертах старика я узнал себя. С ужасом я взглянул на свое тело. Ноги были худые и слабые, они едва не подкосились подо мной. Стоять вдруг стало тяжело. Сбоку, рядом с животом, виднелся какой-то нарост, что-то, похожее на опухоль. Я дотронулся до нее. Тело пронзила резкая боль.
Вновь я взглянул на свое лицо в отражении. Старик будто просил у меня помощи. Губы начали шевелиться, произнося какие-то слова. Я нащупал пальцами свои губы. Я говорил эти слова. До моих ушей донесся слабый и дряхлый голос: «Я и есть Саймон, я и есть Саймон». Он без конца произносил одно и тоже. Я произносил.
Я поднес лицо ближе к поверхности зеркала. Звуки затихли. Пальцами я трогал свою голову. Руки казались онемевшими. Один из пальцев почти совсем не двигался, на нем был черный налет, а ноготь казался сильно пожелтевшим. Я отдернул руку от лица. Глаза старика бегали, я пригляделся и увидел, что они остались прежними. Свои глаза я узнавал. Они выглядели молодо и слегка светились во мраке.
Раздался треск и зеркало разбилось. Битые его части отражали меня. Сразу несколько моих образов, казалось, на каждом из них я был разного возраста. Из зеркала вдруг высунулась рука и попыталась схватить меня за шею. Я отшатнулся. Рука показалась мне знакомой. Я взглянул на свою руку и увидел сморщенную кожу, а потом вспомнил. Это была моя рука, рука Саймона, который недавно приехал в Париж. Пальцы на руке сжимались, пытаясь дотянуться до меня. Я попятился назад, запнулся за край кровати и упал на пол.
Что-то хрустнуло. Острая боль пронзила мою левую руку. Я взглянул на нее. Рука выглядела как-то странно, кость торчала слегка в бок. Она была сломана. Я начал подниматься и случайно оперся на поврежденную руку. Комнату прорезал мой вопль. Я снова рухнул вниз. В тишине комнаты я слышал свои тихие стоны. Тем временем рука все торчала из зеркала, а дыра в нем становилась все больше. Через некоторое время из зеркала торчал не просто локоть, а вся рука. Кто-то хотел пробраться сюда.
Я оперся на правую руку. Удалось встать, но рука хрустела так сильно, что я боялся, что сломается и она. Сердце мое сильно стучало. Грудь отдавала тяжелой ноющей болью.
Еще раз оглядев комнату, я заметил деревянную дверь на стене, которая еще две минуты назад была совершенно голой. Я поплелся к ней. Дверь со скрипом отворилась. За ней был слабо освещенный коридор. Стены были украшены подсвечниками. Я вышел в коридор и принялся хромать влево. На ногу было больно ступать, кости совсем не разгибались, а при попытке их разогнуть, трещали, как сухие бревна в печи.
На каждом подсвечнике, по мере того, как я шел по коридору, загоралось по две свечи. Свечи спереди не горели, поэтому ближе чем на пару метров ничего нельзя было увидеть. Свечи были единственным источником освещения. На одной из стен коридора виднелась надпись: «Не дай завладеть собой прежнему я».
Идти становилось все труднее, но сзади я слышал чьи-то крики и вопли, поэтому старался ковылять быстрее. Мой преследователь мог нагнать меня в любую секунду, а я не хотел с ним видеться. У меня было такое чувство, что молодой я захочет меня убить. Одна нога подкосилась, и я рухнул на пол. Удар пришелся прямо на нарост рядом с животом. Сильная боль сковала все мои члены. В судорогах я корчился на полу. Крики не помогали, я нащупал бок и пальцами ощутил горячую кровь. Нароста больше не было, теперь там была открытая рана, пальцами я ощутил свою плоть. Мне стало противно.
Весь пол был в крови. Сжимая рану одной рукой, я попытался встать. Сзади слышались звуки битого стекла и чьи-то стоны. Я захромал дальше, стараясь не смотреть на свои ноги. Спереди раздались шаги. Кто-то мелькнул в коридоре, к которому я подходил. Раздался смех. Судя по всему, это был какой-то ребенок. Звук эхом пронесся по всему коридору.