– Не нужно… ее трогать. Она никому не причинила зла. Она не убила ни одного человека. Для вас она безопасна, – сказал я слабым голосом.
– Вот как? А нам так не кажется. Сейчас она накрепко связана, мы ее вымотали, она неспособна оказать сопротивление. Когда с ней поразвлекутся ребята из деревни, мы пронзим ее сердце и сожжем, – он склонился ко мне и оскалился, ожидая моей реакции.
– Правильно говоришь, Сен Поль, эта тварь все заслужила! – поддержали его другие крестьяне.
– Не смейте ее трогать, – сквозь зубы прошептал я.
– Что-что? Тебя плохо слышно. Что ты сделаешь? Тебе ее не спасти. Ты последуешь в иной мир сразу за госпожой Вандерлинн. Или ты хочешь посмотреть, как с ней будут развлекаться? – они засмеялись. – А она симпатичная, да, парни?
– Да!
– Не то слово!
– Вот бы не была она убивицей, я бы на ней женился!
– Нет… нет, нет… – бормотал я.
– Молчи. Это уже не твое дело, – он снял с моей головы мешок и плюнул мне в лицо. Потом мешок снова надели мне на голову.
Главной задачей было не потерять сознание. Я старался напрягать руки, чтобы путы не затянули слишком сильно и сопротивлялся ударам. Тело слегка ныло, но особой боли я не ощутил. Оказалось, что вампиры имеют много преимуществ.
Но были и минусы. У меня был чуткий слух, а эти люди очень громко кричали, били в железную посуду прямо над моими ушами. Тело мое содрогалось от каждого звука, я почувствовал, как из ушей пошла кровь. Это меня слегка оглушило.
Когда я был полностью связан, меня повели в деревню и посадили в деревянную клетку на центральной площади. Крестьяне тыкали мне факелы в лицо. Я хорошо все видел в темноте, и сейчас, когда в глаза светил яркий свет, я почувствовал сильную боль. Мои глаза будто бы плавились, или были близки к этому. А крестьяне смеялись, они давали факелы детям и показывали, как делать мне больно. Закидывали меня камнями, били ногами. И никто их не останавливал. Кожа на моем лице от огня стала раскаленной, я чувствовал, как она расслаивается и плавится.
– Смотрите, люди, вот подтверждение тому, что это не человек, а кровопийца. Только кожа мутанта так сильно боится огня. Не останавливайтесь! Пусть же эта тварь получит заслуженную кару за всех украденных детей!
– Да! Так ему!
– Бейте вампира. Веревку ему на шею! Пусть он чувствует боль.
Затем к моей голове привязали веревку и перекинули через верхнюю балку клетки. Дети прыгали на эту веревку, и голова моя дергалась вверх. Шею жгла боль, а они все продолжали. На веревку прыгали уже не только дети, но и женщины, удары становились все сильнее. Крестьяне веселились как могли. Было видно, что никто не считает меня за человека. Сопротивляться при натягивании веревки было бесполезно – тогда кожу еще больше ссадили прочные нити веревки.
Все это время я не слышал ничего, кроме криков и визгов крестьян, их смеха и веселья, лишь изредка мои крики были настолько сильны, что я мог их услышать. Но потом все обернулись в сторону главной площади – процессия из крестьян вела в сторону столба в самом центре какую-то девушку. Когда они слегка расступились, я увидел Каталею. Голова ее была опущена вниз, лицо было в ссадинах, одежда порвана, распущенные волосы упали на грудь. Она еще слабо стонала время от времени, но силы покидали ее с каждой секундой.
– Каталея! Держись, я приду! – слабо крикнул я, но людской гул поглотил мой крик. Она меня не слышала.
Они довели ее до центра площади. Старейшина деревни приказал всем замолчать. Люди стихли, только дети еще продолжали со злобой издеваться надо мной.
– Всем тихо! Сегодня у нас праздник – деревня наша избавится сразу от двух гнусных тварей. Отныне дети наши и мы сами будем в безопасности! Это послужит уроком всем вампирам, что осмелятся прийти на нашу землю. Мы убьем каждого!
– Да!
– Ура! Смерть кровопийцам!
– Сжечь их! Сжечь их!
Со всех сторон слышались выкрики толпы и скандирования наилучших пожеланий. Я видел лица людей – все они улыбались, радовались. Мне вдруг стало мерзко от одного их вида. Они чувствовали себя королями, но сами при этом были слабы. Если бы не путы на моих руках и ногах, они бы вели себя совсем иначе. Спасались бы бегством, молили о пощаде, бросались бы к ногам. Я кричал изо всех сил, пытаясь перекричать громкий голос старейшины, но с моих губ срывались лишь слабые стоны. Горло, сдавленное веревкой столько времени, давало о себе знать.
– Принесите же сюда осиновый кол! И разведите костер! – вещал старейшина.
Его подручные повиновались – двое крестьян отделились от человека в дорогой яркой рубашке и скрылись в темноте.
– Наши деды и прадеды убивали вампиров и наказали нам, как нужно действовать. Мой отец, Клод Бролло, был величайшим из охотников на вампиров. Он убил семь этих отвратительных тварей, при этом потеряв один глаз. Один из кровопийц сделал это.
– Слава Клоду Бролло!
– Слава нашему спасителю!