Из комнаты донесся стон девушки. Трейси по-прежнему лежала без движения, лишь судорожно подергивалась. Капитан встал перед ней на колени и взял за руку. Теперь рука не казалась холодной. Балм не знал, что делать. Он попытался разбудить Трейси, но ничего не выходило. Он заглянул ей в глаза. Зрачки были на месте – они нервно метались по потолку, словно пытаясь найти опору, капитана девушка не замечала. Раздался удар грома. Балм почувствовал, как девушка в его руках вздрогнула.
– Трейси, проснись, слышишь меня? – капитан сжал ладонями ее лицо, пытаясь ее успокоить.
Ничего не помогало. Входная дверь захлопнулась, заставив вздрогнуть и Балма, Трейси вдруг сильно напряглась, а потом резко расслабилась. Ее дыхание участилось, она нервно сжала руки в кулаки и быстро вскочила к изголовью кровати, поджав к себе колени. Дыхание ее было частым и прерывистым. Невидящим взглядом она металась по комнате, затем зацепилась глазами на Балме. В ее кротком взоре читался страх. Она сжала руку капитана, а потом обеими руками схватилась за голову.
– Трейси, все… все хорошо? – испуганно спросил Балм.
Последнюю минуту он молчал, слова не слетали с его уст, страх за Трейси объял все его существо. Когда девушка начала говорить, он нервно выдохнул, и наконец расслабился.
– Капитан, что со мной было? Что я… – тихо спрашивала девушка, голос ее был готов вот-вот сорваться.
– Тише, сейчас тебе надо успокоиться. Тебе снилось что-то плохое, да? – аккуратно спросил Балм.
– Да… да. Мне… снился ужасный кошмар, – путанно отвечала девушка, – кто-то убил вас, капитан. А потом пришел и за мной. Его нож был прямо у моего горла, потом раздался какой-то треск и… он меня убил. А потом я проснулась.
– Ничего страшного, у нас у всех бывают кошмары. Выпей, – капитан подал Трейси бутылку воды.
– Да, не знаю, почему вдруг… Все тело ноет. Я не падала с кровати?
– Нет, но с тобой что-то случилось. Ты была сильно напряжена, дергалась в конвульсиях.
– Господи, нет… опять это со мной происходит, – тихо прошептала девушка.
– Что происходит? – спросил Балм.
– В детстве я… Ночью у меня случались судороги. Особенно при кошмарах. Меня пытались лечить от этого, но ничего не вышло. Доктор сказал, что это со временем пройдет.
– Это что-то вроде сонного паралича? Глаза у тебя были открыты.
– Нет, мой случай не так страшен. Паралич… он очень страшен, но со мной такого не случалось. Глаза были открыты из-за судорог. Но я ничего не видела. Кроме того сна.
– У тебя такое часто бывает? – спросил Балм.
– Нет, такого уже давно не было. Последний раз около восьми лет назад, я надеялась, что навсегда избавилась от этого. Но нет… Мне прописали успокаивающие средства и посоветовали поменьше тревожиться. Я следовала этому как могла. Но последняя неделя… Столько всего произошло, даже не знаю.
– Главное, что все прошло. Может, выпьешь кофе? Или горячего шоколада? Это поможет.
– Нет, спасибо, лучше я просто посижу… Прошу, поговорите со мной. Последние несколько дней мне так страшно. Все никак не могу успокоиться, – Трейси на секунду затихла, – скажите, а как вы сюда попали, я вас разбудила? Неужели я так громко кричала во сне?
– Вообще-то нет, я проснулся ночью от… не знаю. Это было какое-то предчувствие что ли. И решил заглянуть к тебе. Проверить, все ли в порядке. Ты мирно спала, а потом окно вдруг распахнулось…
– И я впала в это состояние? Да. Так бывало и раньше. Резкие звуки во время сна обычно вызывали такое состояние. Какое-то время я не могла спать с открытыми окнами, а перед сном закрывала уши. Тогда я еще была маленькой, – Трейси устало улыбнулась.
Балм заметил, что девушка приходит в себя. Дыхание стало ровным, говорила она спокойно. И даже смогла улыбнуться.
– Ты хорошо помнишь свое детство? – спросил Балм. Девушке нужно было выговориться, он это чувствовал.
– Да, очень хорошо. И временами слишком ярко. Я хорошо помню, как все это началось. Все было из-за стресса. Родители сильно ругались. Я постоянно слышала их ссоры из-за стенки. Выглядывала из своей комнаты и подслушивала под их дверью.
Они очень громко ругались, мама вечно обзывала его во время ссор. Кричала, выговаривала все, что думает. Давила ему на больное. А он срывался. Слышался удар. А потом тихий плач. Крики прекращались, только ее тихие стоны. А он сидел рядом с ней и извинялся. Мне кажется, она специально доводила до этого. Ей… нравилось ощущать боль, чувствовать себя живой.
Она постоянно жаловалась на то, что ей не хватает эмоций, что ничего не происходит, что ее жизнь – сплошная рутина. Тогда мне было четыре, и я даже не ходила в садик. Мама со мной сидела. Она вечно была рядом. Мы постоянно находились в квартире. Она прибиралась, готовила, потом мы шли гулять. Подруг у нее не было, поговорить было особо не с кем. Отец много всего ей запрещал. Не хотел, чтобы она устраивалась на работу. Сначала она сама этого хотела, а потом… начала сходить с ума от однообразия.