Весь день ей приходилось со мной нянчиться. А вечером слышать упреки отца. Иногда она сама его упрекала. Для разнообразия она начала делать в доме перестановки. Это стало навязчивой идеей. Каждую неделю диван переезжал на новое место, а коридор вообще было не узнать. Отец просил ее перестать, дожидаться его, чтобы ей не пришлось двигать тяжести, но она ничего не слушала. Знаете, она очень упрямая. И я такая же.
От перестановок она перекинулась на книги, упивалась любовными романами. Каждый день наша библиотека пополнялась чем-то новым, еще и еще. Она покупала всякие безделушки. Мы вместе их выбирали. Тратили гору денег. Отец злился, а мы смеялись и виновато на него смотрели. Тогда он смягчался. Этого взгляда он не мог вынести.
Все было сравнительно хорошо, как и у всех. И хорошее, и плохое. А потом все начало рушиться. Долго все это продолжаться не могло. Отец потерял работу из-за кризиса, денег не хватало. Ссоры стали случаться все чаще, а потом у мамы начались панические атаки. Это у меня от нее. Скандалы продолжались несколько месяцев, отец нашел работу, не такую хорошую, но все же деньги она приносила.
Но этого было мало. Мы жили очень бедно. Мама постоянно на это жаловалась, да и я тоже. А отец ничего не мог поделать. Один раз во время ссоры она впала в такое состояние… Она была зла, очень сильно зла. Схватила нож и напала на отца. Я этого не видела, но потом сама догадалась. Он не пострадал, она слегка его поцарапала. Становилось все хуже. Наша жизнь съезжала по наклонной, рушилась на глазах. На моих глазах.
Отец пытался как-то влиять на нее, успокаивать, но ничего не помогало. Каждый вечер кончался ссорой. Ее начало неизменно служило мне сигналом к отбою. Приступы случались все чаще, из-за него. Хотя он и пытался обходиться с ней как можно спокойнее. А потом она вдруг изменилась. Перестала быть вспыльчивой. Стала к нему холодной. Только со мной она была прежней.
Она решилась на то, о чем долго грозила отцу. В один момент мы собрали чемоданы и сбежали. Я не хотела уезжать, плакала, но в итоге уехала вместе с ней. Посреди дня, пока отец был на работе. Мы уехали в другой город, жили в грязной съемной квартире, она работала где-то в магазине, а я одна оставалась дома. Несколько месяцев я не видела отца. Оказывается, он пытался нас найти, но она не оставила ему никаких адресов. Мне она тоже не давала с ним общаться.
Я скучала по нему, но мама старалась быть ко мне еще ласковее, поэтому я не слишком часто вспоминала об отце. Она стала спокойной, приступы закончились, все было в порядке. Потом он нашел нас. Позвонил в дверь, пока мама была на работе. Я открыла, обрадовалась. Он принес мне красивый подарок и забрал меня с собой, в нашу прежнюю квартиру. Я не слишком сопротивлялась, но маме оставила записку. Хотела, чтобы они помирились.
Ночью к нам приехала мама. Разразился скандал. Я сидела в своей комнатке, закрывая ладонями уши, плакала, стараясь не слышать их ссоры, крики, звон бьющейся посуды. Потом… Отец сильно ее оттолкнул, и она ударилась о стену. Он защищался от нее, на полу кухни позже я заметила нож, а у отца на руке ссадину. Впрочем, я не знаю, как именно все было. Она зашла ко мне в комнату с большим синим пятном на щеке и сказала, что мы уходим. Прямо сейчас.
Но ушел отец. Он лишь принес из аптеки то, что было нужно, и ушел. Я помню до сих пор тот громкий звук удара, ее крик. Тогда я была в таком нервном состоянии, что этот звук… Из-за него все и началось. В слабом освещении комнаты я увидела лицо мамы. Уставшее, с синяками. Она поцеловала меня на ночь и ушла. А я осталась одна в комнате после такого стресса. Все это стало причиной того, что в ту ночь у меня случился первый такой припадок.
Мама вызвала скорую. От их взора не укрылись синяки на ее лице, на отца завели дело, но мама этого не хотела, все обошлось. Какое-то время он приходил лишь изредка, приносил что-нибудь вкусное. А потом вернулся полностью. У меня случались припадки каждую неделю, а то и чаще. Иногда они по очереди дежурили у моей кровати. Такое мое состояние их сблизило, помирило. Но только на какое-то время. Но тогда все действительно было хорошо, только холод, который появился у них обоих друг к другу мне так и не удалось растопить, хотя я и пыталась.
Через год скандалы продолжились, а потом мы с мамой стали жить вдвоем, – Трейси печально улыбнулась, – такая вот история. Не слишком веселая.
Девушка выпила воды и вздохнула. Балм задумчиво глядел на нее. Ему стало жаль Трейси. А потом он осознал, что безвозвратно к ней привязывается.
– Счастливого конца не будет? Как и в моей истории? – спросил он.
– Нет. Он мог бы быть, если бы люди умели внимательнее прислушиваться друг к другу, находить решения, решать конфликты. Вместе.
– Тогда мы уже были бы не людьми. По-другому мы не умеем.
– А кем мы были бы?
– Не знаю, роботами?
Трейси улыбнулась и повела плечами.
– Я только сейчас заметила, что уже семь часов. На улице посветлело, – сказала Трейси.
– Видимо, сегодня мы больше не поспим.