Чувства в нем не угасали, с каждым годом они разгорались все больше. Тогда Труви обратился за помощью к Богу. Попросил сделать людей менее жестокими, попросил наказать виновных. Но его никто не послушал.
Труви становился все более угрюмым. Он пытался найти способ. Тогда он стал пугать людей по ночам. Не всех, лишь тех, кто был излишне жестоким. Весь город он обратил в страх. Люди говорили о том, что в подвалах завелось нечто, о том, что нечто это появилось из-за тех злых людей, кто избавлялся от детей так, как избавляются от мусора. Их души не смогли найти покой. Когда их стало много, это приманило нечто. Монстра, что питался душами тех, кого не похоронили. Злые люди испугались расправы и перестали совершать такие преступления, а если и совершали, другие люди их находили и отдавали под суд. Никто не хотел, чтобы на него напало нечто. Тем более из-за проступков других людей.
План Труви сработал, это действительно дало результаты. Люди стали бояться. Но только на время. Как только монстр пропал, люди снова сделались жестокими. Труви вновь напугал людей монстром. Так пугал их он и дальше, пока в один момент не упал замертво где-то глубоко под землей. Он умер и навсегда превратился в того самого монстра, кто ищет жестоких людей, подобных тем, кто обрек его на верную гибель здесь, в подвалах. Он ищет их и наказывает. Изо дня в день. Если люди совершают жестокость.
Он убивает их и пожирает, а детей относит на поверхность и отдает их в надежные руки матери милосердия. Но такое случается теперь крайне редко. Ведь никто не хочет быть съеденным заживо. Раздавленным и уничтоженным тем самым Труви, что когда-то был всего лишь молодым человеком, пытающимся избавить мир от жестокости.
Или такой истории я никогда не читал… Но сейчас она явно пришла мне на ум. Я знал ее и ощущал в этом месте. Ведь это дыхание, эти шаги где-то позади. Все это мог быть Труви. Он убивает только жестоких людей, но какой я? Мои мысли полны желаний уничтожить Тома. Он чувствует мои мысли, ощущает мою жестокость. Но ведь жесток Том! Не я. Я лишь хочу справедливости. Он забрал у меня Агнис, а я заберу его. Навсегда. Я огляделся по сторонам – темно и пусто.
Коридоры канализации освещались тусклым зеленым светом, настолько слабым, что никто бы не смог его увидеть, если бы как я не пробыл под землей несколько часов. Мои глаза привыкли, я видел этот свет. Видел, но не понимал, откуда же он исходит.
Мною начала овладевать клаустрофобия. Я видел стены. Везде. На каждом углу. Я упирался в них. Это был бесконечный лабиринт. Я вспомнил, что лабиринт можно покинуть, нужно лишь всегда идти по правой стене. Тогда ты выйдешь. Рано или поздно. Я последовал этому совету и начал продвигаться вперед. Крысы никогда не теряются в лабиринтах, они всегда выходят из них. Вот только крысы, которых я здесь встречал и не собирались выходить.
Они пищали у меня над ухом. Шли передо мной, позади меня. Всюду сопровождали. Я начал идти быстрее, но и они ускорились. Их пищание все нарастало, но потом резко стихло.
В гробовой тишине я услышал позади меня тяжелое дыхание. Передо мной стояла стена. Выхода не было. Я медленно повернулся и рухнул на мокрый пол. В темноте я различил чей-то силуэт. Это был Труви. Я точно знал это. Сердце бешено заколотилось, я протянул к нему руку, но иллюзия прошла так же быстро, как и появилась. Но крыс больше не было. Путь был свободен.
Затем были пауки. Они окружили меня, лазали по мне, кусали. Некоторые из них были длиной с ладонь. Я вдруг понял, как их боюсь. Меня обуял страх, и я пустился бежать. Вперед, на зов сердца, куда-то туда, где их не было, не разбирая дороги, не слыша перебирания сотен ног о каменный пол.
Так я бежал несколько минут, задыхался, падал в темные и вонючие лужи. Окунался в гадкую слизь, наполненную миллионами этих существ. Они падали на меня с потолка, заползали со стены на руку. Я чувствовал их на затылке, в волосах, под одеждой: они были повсюду. Это место кишело ими. Крысы отступили, отдав пост паукам. То и дело я увязал в их паутинах. Путался, рвал белое полотно и бежал дальше.
Но силы мне изменили. Я рухнул на каменный пол, окончательно запутавшись в паутине, провалился по колено в липкую слизь, перевернулся. Попытался ползти дальше, но не мог. Мне было очень страшно. Сил моих хватило лишь выползти из слизи на мокрый и холодный пол. Я потерял сознание, ощущал, как пауки лезут на меня, заползают в уши, в нос.
Проснулся я от того же самого чувства. Я весь был покрыт пауками. Кожей я ощущал их мохнатые панцири, липкая паутина слегка обволакивала меня. Они обматывали меня, хотели превратить в кокон. Самым ужасным было ощущение беспомощности. Ноги и руки парализовала какая-то легкая боль, наверное, это был их яд. Я не мог двинуть рукой, а даже если бы смог, меня бы остановили паутинные путы. Прочные кандалы уже успели сомкнуться на моих запястьях. Они уже сковали мои ноги.