– Ты удивлен, что я так себя веду? Саймон, за последний год я сильно поменялся. Очень сильно. Бросил свою прежнюю жизнь. Теперь я не плохой парень из школы, – он махнул рукой и откинулся на диван, – это давно в прошлом. Я начал новую жизнь. Больше не общаюсь с теми, кого раньше уважал. Я разочаровался в них, как и в себе самом. Понял, как я себя вел. Знаешь… мне стыдно за все то, что происходило в школе. Этот год, он…
Том замолк и обернулся на Дэйва, который принес две большие кружки пива и тарелку с гренками.
– Спасибо, Дэйв, – сказал Саймон.
Я кивнул. Дэйв кивнул мне в ответ, отсалютовал Тому и удалился.
– Это Дэйв, он хороший парень. Не спрашивает лишних вопросов. Я тоже не спрашиваю, даже настоящего имени его не знаю. Когда мы с ним познакомились, оба решили себя так вести. Не расспрашивать друг друга. И о себе не рассказывать. Сейчас я иначе подхожу к выбору людей, которым стоит доверять, – он едко усмехнулся.
В этот момент лицо его сильно напомнило мне того самого Тома, которого я знал, правда была в нем какая-то горечь, печаль. А тогда я не видел в Томе ничего, кроме злости и надменности. Я продолжал упорно молчать, ожидая, что Том возобновит рассказывать о себе. Он так и сделал, предварительно сделав пару глотков.
– Я редко здесь бываю. Да и алкоголь я перестал пить. Это, – он поднял кружку и взглянул на нее, – что-то вроде успокоительного. Раньше я много пил, да и ты, наверное, помнишь.
Я кивнул. Я прекрасно это помнил, как и некоторые учителя. Том однажды пришел пьяным на школьный праздник. Это было в последнем классе. Язык его заплетался, с губ слетала довольная улыбка и не слишком приличные фразы. Он то и дело подмигивал девчонкам, а потом перешел к решительным действиям и начал с ними флиртовать. Обнимал их, лапал, причем большинству из них это нравилось. В тот день я покраснел до ушей. Я злился на него и слегка завидовал. Когда он увидел меня, внимательно наблюдающего за его действиями, то подмигнул мне и сказал нечто унизительное, что-то вроде: «Расслабься, когда-нибудь и у тебя вырастут яйца». Я стал багрово-красным. Девчонки рядом с ним рассмеялись и уставились на меня. Я не выдержал и вышел.
Тогда я ненавидел Тома даже сильнее, чем сейчас. А теперь он сидит передо мной, делает вид, что стал таким хорошим, примерным. Но нет, я знаю, что все это – ложь. Такие люди не меняются. Они лишь надевают маску. Пока удобно. А потом снимают, рано или поздно, обличая истинное лицо.
– Ну вот, а я надеялся, что ты не помнишь мои выходки. Мне так стыдно, Саймон… Я вел себя как последний глупец. Будь у меня возможность все поменять… Я бы ни секунды не думал. Не держи на меня обиды, давай оставим в прошлом тех, кем мы были.
Я снова кивнул, продолжая молчать. Я поднял кружку и хотел сделать несколько глотков.
– За встречу? – Том поднял кружку и протянул ее мне. Я протянул свою в ответ. Раздался звон, и мы выпили.
– За встречу, – сказал я, возвращая кружку на стол.
Том согласно мне кивнул.
– Так вот. Раньше я пил много. Очень много, а теперь прихожу сюда раз в неделю, не чаще, выпиваю пару бокалов и ухожу домой. Нужно как-то успокаиваться. А эта атмосфера… – он обвел рукой помещение, – она помогает расслабиться. Тихая музыка, чьи-то разговоры, смех, легкий запах алкоголя в воздухе. Собираюсь бросить полностью, да и жизнь моя скоро сильно поменяется, моя девушка…
Он запнулся и решил сменить тему:
– Столько раз я возвращался домой в беспамятстве, устраивал драки, бил стекла, к девочкам приставал. Меня несколько раз привлекали, а я укрывался за широкой спиной отца. Почти все мне сходило с рук. Да, отец, он… умер чуть более года назад. А я даже письмо вовремя не получил, на похороны не приехал, был пьяный. И мне было не до этого. Здесь столько разных развлечений, – он горько усмехнулся, на его щеку капнула слезинка.
Том допил остатки пива и окликнул Дэйва, жестом показывая ему повторить.
– Не знаю, зачем я рассказываю это тебе. Знаешь, ты еще в школе казался мне неплохим парнем. Но я был отвратительным. В других обстоятельствах мы бы подружились. Такое часто бывает, мы изливаем душу тем, кого очень плохо знаем, иногда даже незнакомцам. Зачем? Чтобы увидеть мнение со стороны? Или чтобы никто из окружения не знал личных вещей? Ведь незнакомец уйдет, а с ним и твоя тайна. Это что-то вроде исповеди. А что ты? Как жизнь?
– Я… все нормально, ничего особенного, – я сказал самую банальную фразу, глупее было не придумать, – уволился с работы, некоторое время решил попутешествовать, приехал сюда.
Том согласно кивнул и о чем-то задумался. Я все еще чувствовал себя неловко. Этот человек говорил мне личные вещи, не зная, как я его ненавижу. Он спрашивал меня о жизни. Но что мне было ответить? Больших усилий мне стоило не сказать какую-нибудь чушь. Да и мой образ сам по себе прекрасно все отражал. Грязная и мокрая одежда, под глазами круги, вид измученный, лицо без эмоций, мертвые глаза. Все это благодаря Вальё.
– А девушка у тебя есть? Как дела на личном? – спросил Том, пальцем покручивая ключ, лежащий на столе.