Я не мог двигать даже головой. Она поворачивалась лишь едва. У меня не хватало сил и мужества, чтобы как следует ее повернуть. Я ощущал только миллионы ног и бешеные удары сердца, которые напоминали мне о том, что я все еще жив.
Это была ужасная пытка. Пауки заползали всюду, один глаз я был не способен открыть, чувствуя, как паутина его сковала. Я ощущал, как паук пытается пробраться внутрь, прямо под веко, к моему глазу. Я чувствовал его движения. Я видел только одним глазом, по которому то и дело ползли другие пауки. Впрочем, я и так почти ничего не видел, потому что открытый глаз сомкнул сразу же, от страха. Они облепили мои уши, заползали внутрь, ползли все глубже и глубже. Рот мой был открыт, челюсть я не мог чувствовать, лишь вяло шевелил языком, чувствуя, как пауки заползают прямо ко мне в рот. Шастают там, словно у себя дома.
Меня била дрожь, кидало в жар. Было очень странно ощущать все это, будучи парализованным от яда. Я не мог чувствовать конечности, но ощущал судороги. Все это было нестерпимо, сердце уже должно было остановиться. Я хотел, чтобы оно остановилось. Чтобы все это закончилось. Чтобы я больше не ощущал тысячи их маленьких ног. На лице, в ушах, во рту, на шее.
Было такое ощущение, что их становится только больше. Я слышал какой-то гул, приближение чьих-то шагов. Хриплое дыхание. Кто-то подошел ко мне вплотную, но пауки не убегали. Они продолжали исследовать меня. А я не мог открыть глаза, я не мог даже посмотреть на того, кто ко мне подошел. Оставалось лишь прислушиваться, сквозь шум, издаваемый пауками, различать хриплое дыхание. А потом был его голос. Тяжелый и низкий. От него холодело все внутри. Он словно прорезал мою душу. Выдергивал из меня живой кусочек.
Затем он засмеялся. Снова этот смех. Но я его уже не различал. Я перестал что-либо слышать, пауки сделали свое дело. До сих пор не понимаю, как мне удалось дышать, ведь пауки лезли и в мой нос. Лезли, несмотря ни на что. Оставшиеся мои органы были парализованы ядом, я уже ничего не мог ощущать.
После этого тянулись долгие минуты, пока я находился в сознании. Я уже не чувствовал пауков, но кожа все еще помнила их касания, они постоянно повторялись, воспроизводились в моем мозгу. Потом я перестал ощущать даже это, только удары сердца расходились волнами где-то внутри грудной клетки. Черный экран. Никаких чувств. Никаких эмоций. Страх уничтожил все живое во мне, а затем уничтожил и сам себя. Больше не было ничего. Меня уже тоже не было. Я лежал без сознания. Укрытый тысячами маленьких существ, беспорядочно ползающих по моему телу.
Пришел в себя я недалеко от люка. Он был открыт. Как только я открыл глаза и увидел эту дорогу в ад, вымощенную грязью и вонью, сразу попятился назад. Я сидел в какой-то луже, на меня и рядом со мной с неба капал дождь. Волосы и одежда сильно вымокли, я поднялся и спрятался под козырек дома.
В заднем кармане штанов я нащупал какую-то картонку. Я вынул ее из кармана и взглянул: это была фотография. Это был Том. Фото сильно вымокло, но разбухла лишь задняя сторона, само изображение ничуть не пострадало. Именно таким я и представлял Тома, широкоплечий, с ухмылкой на лице и светлыми волосами, спадающими на лицо с обеих сторон. Я пригляделся. С фотографии на меня смотрели мутные и пустые глаза. Такими же они были и тогда, в школе. И эти глаза, этот человек виноваты в…
Мои мысли прервал резкий звук где-то позади меня. Я обернулся. Черный кот сидел на коробке и смотрел на меня своими большими желтыми глазами. Он молчал. Тогда я решил заговорить первым, хоть и не был уверен в том, что это тот самый кот. Я подумал о том, как глупо, должно быть, я бы выглядел со стороны, если бы это был простой уличный кот.
– Это ты? Что тебе от меня нужно? – спросил я.
Кот удивленно смотрел на меня. Его глаза не мигали. Он медленно потянулся и зевнул. Затем снова уставился на меня:
– Саймон. Ты ведь знаешь мое имя, некрасиво так разговаривать со старым приятелем, – знакомый протяжный голос с ударением на букву р.
– Но… я не знаю твоего имени. Кто же ты?
Кот залился мяукающим смехом.
– Знаешь, Саймон. Знаешь. Это я, Люцифер. Твой друг. Ты ведь меня помнишь?
– Да. Да, я должен был догадаться. Что ты от меня хочешь? Зачем ты постоянно приходишь?
– Чтобы указать тебе путь, Саймон. Ты знаешь, что надо делать?
– Да. Я должен найти Тома. И отомстить ему.
– Верно. Смой кровь с его рук его собственной кровью. И ты освободишься. Иначе он найдет тебя.
– Да. Я… – я посмотрел на фотографию, – почти нашел его. Сегодня он будет проходить здесь, и я пойду за ним. Выясню, где он живет. Сначала мне нужно с ним поговорить, а уже потом действовать.
Кот обнажил свои клыки.
– Торопись, иначе тебя могут остановить. Двое идут по твоим следам. И с каждым днем они все ближе. Ты должен успеть.
– Я должен успеть, – повторил я.
Я взглянул на кота и что-то смутило меня в его образе. На одну лишь секунду мне показалось, что с ним что-то не так. Я моргнул, и кот снова показался мне вполне обычным. Простой черный кот. Желтые глаза внимательно следили за моими движениями.