Мы стояли в зарослях вишенника и, задрав головы, наблюдали за немецкими бомбовозами. Они хищно кружили над деревней. Покружили, покружили — повернули в сторону боя.
Петров сказал:
— Опять на пехоту! Четвертые сутки идет бой. Не пускают наши немцев за реку. А те прямо на пулеметы ползут — пьяные, сволочи. Эй, старшина! — вдруг закричал он.
Чего надо? — послышался откуда-то из кустов недовольный голос.
Зову, стало быть, надо. Ходи веселей!
Старшина вылез из-под машины, как из бани: красный, распаренный. Иронически посмотрел на меня, вкусно зевнул:
— Поспать не дадут хорошему человеку...
Петров что-то ему зашептал на ухо. Широкое лицо старшины расплылось в улыбке, ноздри затрепетали, глаза озорно заблестели.
Ну, вы тут занимайтесь, — сказал мой спутник, — а я по делу. — И ушел. .
Иди сюда, боец! — позвал меня старшина и полез на машину, нагруженную до бортов, сдернул с груза зеленый брезент и стал бросать к моим ногам связки гимнастерок и солдатских штанов.
Развязывай. Примеряй. Ну что ж ты стоишь? Облачайся!
Я нерешительно подняла одно галифе.
— Надевай прямо на платье. Белья у меня нет, — крикнул сверху старшина.
Я просунула ноги в широкие штанины. Старшина сказал:
— Как на пугале огородном. Снимай! Померь другие. Я перемерила больше десятка, но он был всё недоволен, ворчал:
— Сошьют, черти, на один копыл... Ничего, мы сейчас тебе подтяжки соорудим.
Старшина приспособил вместо лямок два брючных пемня и, подтянув галифе под самые подмышки, спросил:
— Не режет?
Я отрицательно покачала головой. Все гимнастерки были ниже колен, и я нерешительно сказала:
А может быть, не надо штаны... Подпояшусь ремнем, и всё?
Еще чего! — возразил старшина. — Без порток воевать собираешься? — Он выхватил из кармана ножницы и отхватил подол гимнастерки на целую ладонь. Достал из пилотки иголку с ниткой: — Подшивай быстренько! Не копайся.
Через четверть часа я была обмундирована с головы до ног и вертелась, пытаясь разглядеть себя со спины.
— Стой, окаянная! — закричал старшина. — Всё бы ты играла да взбрыкивала! — Это были слова шолоховского Щукаря, и я невольно рассмеялась.
Старшина в последний раз обошел вокруг меня, довольно хмыкнул:
— Хорош солдат Швейка! Надо бы тебя остричь, да уж ладно: так забавнее. Эй, Петров, получай свою красавицу!
Но вместо моего знакомого шофера Петрова прибежали молодые любопытные смешливые бойцы и стали приставать к старшине:
Кто это?
Откуда?
А это он или она?
Это оно. Не видишь, косички.
Она к нам в разведбат?
Меня разглядывали бесцеремонно, на замечания и насмешки не скупились.
Штаны-то, штаны! Ну чисто казак донской!
Вот это боец! Силен, бродяга!
Замечательный фронтовичек, иды ко мне в броневичок. В обиду нэ дам. Это так же вэрно, как меня зовут Нугзари Зангиев, сын Булата. — Бойкий разведчик нахально и ласково уставился мне в лицо черными блестящими глазищами.
—Убирайтесь вон! — крикнул старшина. — Нечего зря демаскировать. Вот позову комбата...
Но угроза не возымела никакого действия, разведчики и не думали расходиться.
Чижик! Братцы, да это же Чижик! Челка, и нос курносый!
И глаза, как у совенка, круглые. Чижик, ты из кино сбежала?
Чижик, тресни Зангиева по горбатому носу! — крикнул мне старшина. — Вся компания отстанет
Веселые парни захохотали-:
— Правильно, Чижик! Бей своих, чтоб чужие боялись! Лупи нас в хвост и в гриву!
Не смеялся только Зангиев. Повернувшись в сторону старшины, он выразительно постучал себе по лбу:
— Умнык! Дыраться учишь молодого бойца. А как ты его снарядыл? — Он что-то сказал своим товарищам, и мне моментально прицепили к поясу огромный маузер в деревянной кобуре, привесили котелок с крышкой и нахлобучили на голову металлическую каску. Зангиев опять подал какую-то команду. Я не расслышала, что он сказал. И сейчас же человек двенадцать проворно встали в круг и взялись за руки. Скроив самые постные рожи, они ходили вокруг меня медленно-медленно и нарочно тонкими и жалобными голосами пели:
В Бологое призывали,
Без штанов в углу стоял.
Слезы капали-бежали,
Я рубахой вытирал...
Пропев, исполнители так и покатились со смеху. А я не знала, плакать мне или смеяться. Всего ожидала, но только не такой встречи,
От жары, от всего пережитого я еле держалась на ногах, но невольно улыбалась — уж очень симпатичные физиономии были у моих мучителей. Видела бы это моя бабка!.. Она бы им показала проводы новобранца!..
Тут из-за кустов боярышника в сопровождении Петрова появился коренастый пожилой военный. Несмотря на жару, он был в кожаной черной куртке, застегнутой на все пуговицы, и в такой же фуражке с ярко-красной звездочкой на околыше, а на его поясном ремне висел точно такой же маузер в деревянной кобуре, как и у меня.
Зангиев шикнул вполголоса:
Тыше! Комбат...
Комбат строго спросил:
Зангиев, что здесь происходит?
Молодого бойца в поход снаряжалы, — скромно ответил Зангиев. — Шутыли.
Самое время для шуток, — так же строго сказал комбат. — А ну, марш отсюда!
Разведчиков как ветром сдуло...
Комбат неожиданно дружески улыбнулся мне:
Ты и впрямь не подумай, что они хулиганы. Народ хороший. Они не хотели тебя обидеть.
Я не обижаюсь.
