Опираясь на результаты работы пленума ЦК ВКП(б) 16–24 ноября 1928 года, ВСНХ в декабре разработал новые задания на пятилетку: рост тяжелой индустрии должен был составить 221 %, легкой – 130 %, а в целом объем промышленного производства должен был возрасти на 167 %. Этот крайне напряженный план все же означал отход от прежних «сверхиндустриализаторских» установок Куйбышева в варианте пятилетки, принятом президиумом ВСНХ 13 августа 1928 года: валовая продукция промышленности должна была возрасти с 8965 млн руб. в 1927/28 году до 19 977,6 млн руб. в 1932/33 году, т. е. на 222,5 %, причем рост продукции тяжелой промышленности намечался значительно больший (241,7 %), чем легкой индустрии (209,6 %) [481].
Теперь ВСНХ ориентировался на разработку только оптимального варианта плана, призванного мобилизовать участников хозяйственного строительства на полное напряжение всех сил. Эти контрольные цифры были 15 декабря 1928 года опубликованы в «Торгово-промышленной газете» и в газете «Экономическая жизнь», чтобы положить начало их широкому обсуждению.
В Госплане же вокруг контрольных цифр пятилетки продолжалась острая борьба. Хотя Госплан СССР принял преувеличенные цифры по промышленности, исходившие от ВСНХ, руководители Госплана и специалисты, участвовавшие в разработке плановых заданий, по-прежнему доказывали, что планируемые высокие темпы нереальны, и это касалось не только оптимального, но отчасти также и отправного варианта.
С декабря 1928 по февраль 1929 года на заседаниях президиума Госплана разгоралась острая дискуссия. Проектировки ВСНХ по промышленности были подвергнуты резкой критике.
Специалисты отвергали возможность достичь запроектированных ВСНХ заданий по развитию металлургии. Споры шли прежде всего вокруг цифр выплавки чугуна. Напомню строчки из записной книжки Куйбышева за 1928 год: «Доказать, что для отправного варианта надо… 10 млн. тонн, а не 8 м. тонн».
Р.Я. Гартван, заместитель председателя металлургического отдела Госплана, выступая на президиуме Госплана 29 декабря 1928 года, утверждал: «И вот, если соразмерить наши силы, которые мы сумеем развернуть, если учесть конъюнктуру, в которой мы живем, если принять во внимание, что те ошибки, которые мы делали, мы изживаем, если предположить, что мы будем строить гораздо лучше, чем до сих пор, то даже при таких условиях, больше, чем 6 милл. тонн по чугуну, мы не дадим, но понимаем, что нужно дать директиву с запасом, и если Промсекция настаивает на 7 милл. тонн, то мы согласны с этой цифрой, как с директивной»[482].
Выступая на том же заседании президиума Госплана, Е.А. Таубе, заместитель председателя Главчермета ВСНХ СССР, то есть подчиненный Куйбышева, не поддержал позицию своего руководителя: «Я присоединяюсь к мнению Р.Я.[483], что реальным темпом, и то требующим большого напряжения, было бы 6, либо на крайний случай 7 млн. тонн чугуна. Это максимум, на другую цифру мы пойти не можем, если хотим оставаться реальными»[484].
На заседании президиума Госплана 5 февраля 1929 года значительные претензии к проектировкам ВСНХ предъявил заместитель председателя Госплана И.А. Калинников. Он отметил, что развертывание строительства новых заводов для производства стройматериалов позволит смягчить их дефицит в лучшем случае в 1932 году. А на 29/30 и 30/31 не хватит 7 млн бочек цемента. Аналогичная проблема складывается с металлоконструкциями – поставками металла для строек не покрывается примерно 15–20 % потребности[485]. Говоря о принятой цифре снижении себестоимости на 7 % в первый год пятилетки (и далее по годам более чем на 6 % в каждый), он заметил: «…здесь мы допустили определенный переучет наших возможностей»[486].
Выводы его были неутешительны: «Общее заключение создается довольно пессимистическое, что запроектированный отправной вариант со всеми изменениями весьма сомнительный по своей реальности, потому что не хватит времени, не хватит строительных материалов и не хватит основных технических ресурсов. Пересчет снижения себестоимости – я думаю, что вопрос этот весьма сложный – очень просто снизить себестоимость под влиянием необходимости сбалансировать бюджет, а когда отыскиваешь объекты для этого снижения, то оказывается этих объектов очень немного». И он добавил к этому: «ВСНХ так запроектировал производительность труда, что она будет заведомо нереальной…»[487].
В.А. Ларичев, председатель Топливной секции Госплана, указал на несбалансированность планов развития металлургии с точки зрения обеспечения топливом, отмечая, что если не сделать существенный сдвиг в сторону форсирования темпов капитального строительства в каменноугольной промышленности, «тогда и 7 милл. тонн чугуна мы не обеспечим углем» [488].
