Среди предлагавшихся в записке Куйбышева образцов – зенитная пушка калибра 7,5 см (немецкое обозначение – 7,5 cm Flak L/59), которая была освоена в производстве под заводским индексом 3-К на заводе № 8 в Подлипках (под снаряд 76 мм) и была принята на вооружение под названием «76-мм зенитная пушка обр. 1931 г.». К началу Великой Отечественной войны на вооружении РККА и РККФ было более 4 тыс. таких пушек.
Еще один удачный образец – противотанковая пушка 37 мм (немецкое обозначение – 3,7 cm Pak 29), также освоенная в производстве под заводским индексом 1-К на том же заводе № 8. Однако ее выпуск уже к 1933 году был прекращен, поскольку на ее основе (путем установки в кожух этой пушки нового ствола калибром 45 мм и укрепления лафета) конструкторами завода под заводским индексом 19-К была создана знаменитая «сорокапятка». Она была принята на вооружение под названием «45-мм противотанковая пушка образца 1932 года». В том же году на основе 19-К была создана танковая пушка 20-К, которой вооружались танки БТ и Т-26.
Две зенитные автоматические пушки – 20 мм и 37 мм – советской промышленности освоить так и не удалось. Однако попытки их освоения позволили переоснастить один из заводов более современным оборудованием, дали необходимый опыт, позднее пригодившийся при разработке и постановке в производство 37-мм автоматической зенитной пушки собственной конструкции.
Не удалось освоить в производстве и 6-дюймовую гаубицу (на базе немецкой 15 cm sFH 18). Она оказалась столь технически сложной для советской промышленности начала 30-х годов, что после многих неудачных попыток Мотовилихинский завод смог выпустить всего 8 экземпляров и в 1934 году производство было прекращено. Однако опыт, полученный при ее освоении, пусть и неудачном, позволил позднее на базе того же завода сконструировать собственную гаубицу (М-10), которая затем поступила на вооружение РККА как «152-мм гаубица образца 1938 года». Около тысячи таких гаубиц приняли участие в Великой Отечественной войне
Что же касается упоминаемого в записке 15-см миномета с весом снаряда 38 кг и дальностью стрельбы 5000 м, то, судя по этим характеристикам, речь идет о мортире НМ, принятой на вооружение в советской армии под названием «152-мм мортира образца 1931 года». Она производилась на Мотовилихинском заводе ограниченной серией (всего 129 шт.) ввиду технической сложности ее производства для советской промышленности.
Таким образом, следует признать, что инициатива Куйбышева по скорейшему заключению договора с фирмой «Рейнметалл» имела, несомненно, положительные следствия для развития советской артиллерийской промышленности.
Крайняя напряженность экспортно-импортных планов, нехватка валюты для обеспечения импорта машин и оборудования заставляли изыскивать любые пути для расширения валютных возможностей страны. Одним из путей решения этой задачи было увеличение добычи золота. Куйбышев вносит в Политбюро проект постановления, предусматривающий использование на приисках крестьян, подвергнутых раскулачиванию: «Разрешить т. Серебровскому использовать кулаков на золотых приисках на Дальнем Востоке, исключая [районы] Охотского края и Камчатки.
Районы применения кулацкого труда согласовать с т. Ягодой»[554].
Куйбышев не был чисто кабинетным руководителем. Он неоднократно выезжал в командировки на предприятия и стройки, стараясь на месте вникнуть в возникающие проблемы и содействовать поиску путей их разрешения. Однако все его усилия, связанные с борьбой за рационализацию производства (в том числе с широким использованием иностранной технической помощи), за снижение себестоимости, увеличение производительности труда, возможно более полному использованию всех имеющихся резервов и т. д., натыкались на объективные препятствия.
Принятые при активном участии Куйбышева решения о значительном увеличении заданий пятилетнего плана имели далеко идущие последствия, и он несет свою долю ответственности за эти последствия. Ведь Куйбышев не только не возражал против этих новых рубежей пятилетки, но и был настроен на активную борьбу за их претворение в жизнь.
