Чешские политические лидеры, не горевшие желанием ввязываться в политическую борьбу в России, были слишком зависимы от англо-французских союзников, чтобы упорствовать. Вот что отмечается в протоколе Англо-французской конференции, посвященной эвакуации чехословацких войск из России и политике Антанты в чехословацко-польском вопросе от 28 мая 1918 года: «Г-н Бенеш согласился, что он сказал лорду Роберту Сесилу, что, если к чехословакам обратятся как к союзникам, если их признают, как самостоятельную силу, они готовы принести крупную жертву и остаться в Сибири» [44].
Эдвард Бенеш (в то время – член Чехословацкого национального совета) признавал впоследствии, выступая перед чешскими легионерами: «Для меня всегда было важнее то, что я видел, что наша армия в России – это всего лишь одна шахматная фигура для союзников; они вполне материалистично, даже реалистично рассчитали, что там было достаточно много людей, и, если понадобится, ими можно просто пожертвовать»[45].
30 мая, после получения сообщений о захвате чехословаками Пензы и Сызрани и о движении эшелонов корпуса к Самаре, за подписью председателя Самарского ревкома В.В. Куйбышева был издан приказ, объявлявший Самару на осадном положении, и воззвание, предлагавшее партийным комитетам, профсоюзным организациям и фабзавкомам приступить к организации боевых отрядов[46].
Для того, чтобы понять, как была организована оборона города, при каких обстоятельствах Самара была занята чехословацкими легионерами и какую роль в этих событиях сыграл сам Куйбышев, в нашем распоряжении имеются, во-первых, воспоминания члена губисполкома самарского Совета рабочих депутатов И.П. Трайнина, опубликованные в 1919 году, когда события июня 1918 года были еще свежи в памяти. Во-вторых, доступна весьма детальная стенограмма доклада председателя Самарского губисполкома В.В. Куйбышева председателю Высшей военной инспекции РККА Н.И. Подвойскому об организации обороны города с 7 по 10 июня 1918 года, датированная 19 июня 1918 года[47]. Доклад этот делался буквально по горячим следам, и вряд ли в нем что-то существенно приукрашено – вокруг было множество очевидцев происходившего.
И воспоминания, и доклад в подробностях рисуют картину столкновения разрозненных, едва начавших формироваться отрядов Красной армии, пропитанных худшими чертами партизанщины и лишенных не только квалифицированного военного руководства, но и единого командования вообще, с организованными, дисциплинированными, кадровыми военными частями чехословаков. Их отряды, наступавшие на Самару с запада, смогли захватить в Пензе ранее сданное тяжелое вооружение (артиллерийские орудия и пулеметы) и тем самым получили подавляющее военно-техническое превосходство.
Чехословацкие легионеры, захватив Сызрань, 3 июня 1918 года подошли к станции Липяги. Именно туда Самарский ревком направил большую часть наспех собранных вооруженных отрядов, командование которыми было поручено М.С. Кадомцеву, одному из руководителей уфимской Красной гвардии, назначенному военным комендантом Самары. Бой, произошедший 4 июня, принес успех легионерам – отряды Самарского ревкома были разбиты, а Кадомцев погиб.
Начало обороны Самары характеризовалось паникой, охватившей партийное и советское руководство города. Когда в ночь на 5 июня от частей, поставленных на оборону моста через Волгу, поступили донесения о приближении чехословаков и послышалась артиллерийская перестрелка, был отдан приказ об эвакуации. Вероятно, известие о разгроме отрядов Кадомцева под Липягами привело к неверию в возможность удержать город. Ответственные партийные и советские работники во главе с Куйбышевым, погрузив на автомобили ценное имущество, отправились на пристань к ожидавшим там пароходам и утром 5 июня отплыли в Симбирск. Из руководителей остался в Самаре только председатель горисполкома Н.П. Теплов. Далее предоставим слово И.П. Трайнину, члену Самарского губисполкома: «Все были убеждены, что Самара уже сдана чехам. Меж тем, как выяснилось на другой день, в утро отъезда происходила обычная артиллерийская перестрелка, но чехи опасались двигаться дальше, пока не закончится решительное сражение с наступавшими у них в тылу советскими отрядами под командованием тов. Попова.
Окружным путем удалось телеграфно связаться с Самарой и вызвать к аппарату т. Теплова. Последний от имени оставшихся товарищей требовал немедленного возвращения эвакуировавшихся под угрозой быть заклейменными как “дезертиры”.
Доклад тов. К.[48] о результатах его телеграфных переговоров с тов. Тепловым произвел на всех угнетающее впечатление. Единогласно было тут же принято решение о немедленном возвращении в Самару… Упрек тов. Теплова давил на сознание эвакуировавшихся… Все хотели немедленно возвратиться в Самару…
