За 1919–1920 годы Куйбышев из партийного работника губернского масштаба, каким он был в 1918 году, превращается в военно-политического руководителя, обладающего личным боевым опытом. Довольно неприглядный эпизод бегства из Самары при подходе к ней отрядов Чехословацкого легиона и неумелое руководство организацией обороны города целиком остаются в прошлом. Куйбышев научился не только не кланяться пулям, находясь в гуще боя, но и разбираться в тактических и оперативных вопросах. Недаром Фрунзе, посланный на ликвидацию последнего оплота Врангеля в Крыму и на Юге Украины, в сентябре 1920 года просил к себе помощником Куйбышева, которого он хорошо успел узнать по совместной боевой работе на Восточном фронте, а затем и на Туркфронте.
Правда, Политбюро ЦК РКП(б) еще в июне 1920 года приняло решение: «Отозвать из Туркестана т. Фрунзе на Запфронт и т. Куйбышева для работы в Самаре»[154]. Куйбышев узнал о нем лишь около двух месяцев спустя, и это известие его не обрадовало. Он пишет Фрунзе письмо[155], в котором просит того ходатайствовать перед ЦК об отмене назначения в Самару. В его доводах есть ссылка и на формальные соображения – он остается членом РВС Туркфронта, и от этой должности его никто не освобождал, есть и неприкрытая обида на пренебрежительный, по его мнению, характер принятого решения – не указали, в какой именно организации в Самаре ему предстоит работать и на какой должности. Действительные мотивы его возражений против назначения в Самару остаются не вполне ясными. Отчасти о них можно догадаться по высказываемой в этом письме просьбе о назначении его в Москву, в Питер, в другой крупный промышленный центр или на фронт.
По делу Куйбышева хлопочет в Москве и член Турккомиссии, член ЦК РКП(б) Я.Э. Рудзутак. Он ведет переговоры о другом назначении с секретарем ЦК Н.Н. Крестинским, о чем сообщает Куйбышеву письмом[156]. Вероятно, в результате этих переговоров Крестинский счел нужным письменно объясниться перед Куйбышевым, изложив ему мотивы, которым руководствовался ЦК, проводя назначение в Самару: в результате склоки в Самарской парторганизации ее покинул ряд способных работников, и требовалось укрепить ее состав[157].
Куйбышев, скорее всего, отдавал себе отчет в том, насколько за прошедшие два года выросли его способности как партийного, советского и военного работника, и без ложной скромности искал достойного поприща для применения этих способностей. Провинциальная Самара в этом смысле совсем не открывала больших перспектив и нисколько его не влекла.
В Туркестане всего за год с небольшим пребывания там Куйбышев, по существу, превращается в руководителя государственного масштаба. Ответственность, возложенная на него как на члена Турккомиссии, собственно, и предусматривала необходимость решать любые вопросы партийного и государственного строительства в Туркестане самостоятельно. И Куйбышев оказался в целом на высоте этой ответственности. В заключительный период пребывания в Туркестане его государственный опыт обогатился еще одной гранью. Ему предстояло поработать на дипломатическом поприще.
В сентябре 1920 года Турккомиссия и Туркбюро ЦК РКП(б) назначили Куйбышева полномочным представителем РСФСР при правительстве Бухарской Народной Советской Республики (БНСР) и уполномоченным ЦК РКП(б) и Коминтерна при ЦК Бухарской компартии. На заседании Турккомиссии нового состава 10 сентября 1920 года он отчитался о работе Турккомиссии первого состава и получил мандат, подтверждающий его новые полномочия.
Куйбышев старался активно вникать в проблемы развития БНСР и налаживания взаимоотношений с Советской Россией. В отчете Народного комиссариата иностранных дел РСФСР отмечалось: «Совершенно распавшийся было аппарат нашего представительства в Бухаре с приездом полномочного представителя т. Куйбышева 12 сентября оживает, и работа принимает все более и более интенсивный характер» [158].
Авторитет Куйбышева как полномочного представителя РСФСР учитывали и представители сопредельных государств, заинтересованные в налаживании отношений с БНСР. Так, вскоре после приезда Куйбышева в Бухару «к нему обратился афганский консул Абду Шукур-хан с просьбой принять его для некоторых переговоров. Абду Шукур-хан просил т. Куйбышева быть посредником между ним и бухарским назиром ин[остранных] дел по вопросам: 1) его легализации как представителя Афганистана, 2) разрешения снестись с афганским правительством, 3) удовлетворения пострадавших при революции афганских подданных.
Тов. Куйбышев в ответ заявил, что он может только оказать услугу афганскому консулу, ходатайствуя перед бухарским правительством о скорейшем свидании афганского консула с назиром ин[остранных] дел»[159]. Посредничество Валериана Владимировича сыграло свою роль, и нормальные дипломатические отношения между Бухарой и Кабулом были восстановлены.
5 октября 1920 года Куйбышев принял участие в работе I Всебухарского курултая народных представителей, на который прибыло 1858 делегатов.
