Нельзя пройти мимо и той роли, которую Куйбышев сыграл в воспитании руководящих кадров из числа местного коренного населения. Об этой поддержке Валерианом Владимировичем становления партийных работников Туркестана тепло отзывался будущий председатель СНК Узбекистана Файзулла Ходжаев. Проблема нехватки местных партийных и советских кадров, учитывая крайне низкий уровень грамотности среди местного населения, решалась через создание партийных школ. Куйбышев добился того, чтобы в каждой области Туркестана была организована своя партшкола и было обеспечено проведение занятий по общей для них программе.
Пришлось Куйбышеву заниматься и таким совершенно новым для себя делом, как организация внешнеторговых сношений Туркестана и проведение в жизнь политики государственной монополии внешней торговли. Как следует из телеграммы Куйбышева в СНК РСФСР, Турккомиссией был организован внешнеторговый отдел, открыты конторы на персидской границе, к маю 1920 был организован таможенный контроль и пограничная охрана, в связи с расстройством централизованного снабжения проводятся внешнеторговые заготовки продовольствия для нужд Туркестанского фронта, для осуществления монополии внешней торговли ликвидированы сепаратные закупки отдельных учреждений[142].
Не снимались с повестки дня и чисто военные вопросы: антисоветские отряды Джунаид-хана на юге Хивы, действия кулаков-колонистов в Семиречье, басмаческое движение в Фергане…
Некоторые успехи в борьбе с басмаческим движением были достигнуты в конце 1919 – начале 1920 года не в последнюю очередь благодаря усилиям Турккомиссии, исправившей колонизаторский уклон в работе, свойственный многим местным русским партийным и советским работникам. Более широкое привлечение местного населения к участию в государственном строительстве и в военных делах ослабило социальную основу басмачества. В феврале 1920 года в Ферганской долине удалось разгромить один из самых сильных басмаческих отрядов, возглавляемый курбаши Куршерматом (Шермухаммадбеком)[143]. Увенчались успехом переговоры с другим крупным предводителем басмачей – Мадамин-беком, который решил перейти на сторону советской власти[144].
Тем не менее корни басмаческого движения были достаточно глубокими, и надежность бывших басмачей была под сомнением. Об этом свидетельствует телеграмма Фрунзе о разоружении Узбекского кавалерийского полка под командованием Ахунджана, сформированного из бывших басмачей, которому был отдан приказ о переходе из Андижана на переформирование в Ташкент. Другой Узбекский кавалерийский полк из бывших басмачей, под командованием Муллы Иргаша, выполнил приказ в точности. А среди аскеров (солдат) полка Ахунджана стали распространяться провокационные слухи, что отряд выводят из Ферганы навсегда, перебрасывают на Западный фронт и т. д. Представители полка стали устанавливать контакты с другими басмачами, что явно ставило под угрозу исполнение приказа. Когда был отдан приказ о разоружении полка, было оказано вооруженное сопротивление, сопровождавшееся жертвами[145].
12 июня 1920 года вспыхнул мятеж в Семиречье. На этот раз восстала часть, сформированная из семиреченских колонистов. Обстоятельства мятежа Фрунзе изложил в телеграмме на имя Ленина: «Прибывший в Верный батальон 27 стрелкового полка, долженствовавший направляться в числе других частей из Семиречья в Ташкент, невзирая на все принятые меры, отказался повиноваться, переманил на свою сторону караульный батальон и захватил крепость, в которой сосредоточены почти все боевые запасы. Коменданты крепости, города и обвоенком арестованы бунтовщиками, выставляющими до сих пор требования разоружения мусульманских частей, роспуска всех семиреков по домам, упразднения Ревтрибунала и особого отдела»[146].
Положение осложнялось тем, что вблизи Верного (ныне Алма-Ата) надежных частей не было, и существовали серьезные опасения, что следующий в Верный 26-й полк может присоединиться к мятежникам. Для ликвидации мятежа Куйбышев направляет в Верный своего заместителя по политуправлению Туркфронта, уполномоченного Реввоенсовета Туркфронта в Семиречье Дмитрия Андреевича Фурманова. Фурманов во главе делегации вступает в длительные и непростые переговоры с мятежниками. Об обстоятельствах этих переговоров он по горячим следам сообщал следующее: «Когда мы встречались с представителями красноармейцев, с их делегациями – мы обо всем договорились окончательно и уже подходили к полной ликвидации событий, но лишь только вопросы ставились на обсуждение общего собрания в крепости – какие-то темные силы сбивали с пути красноармейцев, спутывали все вопросы и срывали собрание.
Так в течение шести дней у нас длились переговоры, собрания и делегатские заседания.
Договориться с крепостью до чего-либо определенного не удавалось. В то же время провокация усиливалась с каждым днем. Некоторые из нас уже были арестованы крепостью, иные даже несколько раз»[147].
