Охотники любили и боялись чародея. Они гостили у него и оставляли дары. Однажды они бросили к ногам грозного чародея убитую на охоте диковинную птицу, на её спине зияла рана. Синими глазами Валерии птица смотрела на зрителей, на своего беспощадного супруга. Вот и вернулась она домой. Боль отступила. Она прощена. Но кто простит грозного чародея?
Леру накрыла волна покоя. Пусть сам решает. Она свободна.
Гитары замолчали. Лиловый свет повеселел и запрыгал. Но чародей не превратился обратно в Нелявина, он каменными руками прижимал птицу к своей груди и хранил молчание, глядя за пределы зала торжества, за границу леса, в синюю бездну. Валерия тоже на землю не возвращалась.
Молчали и гости.
Успех громыхнул, как артиллерия в День Победы. Уже никто не сомневался: новая артистка — настоящий талант, раз сам Нелявин посвящает ей первое исполнение новой песни. Переспрашивали её имя. Кто-то вытягивал цветы из подарочных корзин и бросал на сцену. Кто-то кричал. Но аплодировали все.
По лунному свету артисты вернулись на сцену и стали кланяться. Лера опять засияла. Никогда прежде она не была такой счастливой. Она впервые любила всех людей, каждый из них, даже позеленевшая Зоя Кирилловна, казался ей милым и добрым существом. Её сердце испускало невидимые волны любви, которые катились в зал, накрывали гостей и, возвращаясь к своему источнику, наполняли Леру ещё большей, умноженной сердцами людей любовью.
Последний поклон Лере не удался. Дрогнули колени. В следующее мгновение ей показалось, что кто-то сверлит её голову взглядом и даже втыкает в спину горячее лезвие. Чужая волна ярости окатила Леру с головы до ног и упала на головы зрителей, на опустевшие блюда. Волна расплескала свой яд и ушла в землю.
Нелявин съёжился, как будто его искололи брызги зла. Спасаясь от невидимых волн, он нырнул в привычную для себя народную любовь. Сбегая по ступенькам, Нелявин держал за руку Леру и выкрикивал в зал: «Спасибо!.. Друзья, родился тост!» Народная любовь понесла своего любимца в середину зала и вложила в его свободную руку бокал с пузыристой жидкостью. «Я не пью игристое», — возразил гений, но услышал ли его кто-нибудь в гуле ликования? «Где она?» — кричал артист, бледнея. «Я тут, дорогой наш, наш бриллиант», — ответила Зоя Кирилловна, тыча свою сощуренную физиономию в его лицо.
Душа Леры ушла в пятки. Молоденькая артистка, которая очаровала публику, упала в яму времени. Невидимка, согнавший её со сцены, настиг Леру в гуще народа и оторвал её от Нелявина, от пола и закрыл ладонью её глаза. Ещё через мгновение сердце её, колотившееся со скоростью света, восстановило привычный ритм, и облегчённый вздох расслабил сжатые нервы. Родной запах обласкал Леркину душу.
— Ты жив? Ты — жив! — прошептала Лера невидимке и обняла его шею. Нежность переполнила её.
Как только узнанный похититель молодых актрис переступил порог своей комнаты на последнем этаже пансионата, он запер двери и одним движением запахнул штору, а Лера, поддаваясь усталости, упала на разобранную кровать и вытянулась в струну. Косточки ступней болели, каждая — своей ноющей, крутящей болью. На талии повисли завядшие лепестки атласной астры. Ресницы тяжелели.
— Что с тобой? Любимый мой… — спросила ослабленным голосом Лера, вглядываясь в напряжённое лицо похитителя.
В ответ он сбросил пуловер на пол, рванул ворот рубахи и уставился на Леру чёрными от гнева глазами. Улыбка на лице Леры погасла, она привстала на локтях и спросила ещё раз, чуть не плача:
— Что случилось, любимый?
Любимый усмехнулся зло. Лера вздрогнула. Казалось, что глаза его лишены зрачков. Напрочь. И тут она узнала взгляд, который сверлил её голову на сцене, взгляд, от которого бегут мурашки по коже.
— А! Вот оно что! Ты бросил меня. В чужом доме. Среди чужих людей. А сам исподтишка следил за мной? Зачем?
Обвиняемый приблизился к кровати, схватил Леру за плечи и повис над ней, как грозовая туча.
— Я работал. Был на очень, очень важной встрече, — стиснув зубы, произнёс он. — Работал допоздна. А ты задом вертела! По рукам пошла! Ты пьяна? Этот засранец — певец лапал тебя, кто ещё? Дыхни! А ну дыхни! Ещё раз, сильнее!
Валерия дыхнула и заплакала. Хотелось закатить сцену, но сил хватило только на несколько слов:
— Я думала, тебя убили… А ты…
Несчастная залилась слезами, а её любимый стоял рядом и пожимал плечами. Спустя минуту напряжённой работы мысли он всё же спросил:
— Кого убили, за что?
— Тебя убили, тебя! Этот страшный человек со шрамом, он является из темноты и нападает… зажимает рот… он стоит за спиной и дышит…
Лера прижала руки к груди. Её плечи и подбородок стала бить мелкая дрожь. Похититель молодых артисток, изменившись в лице, со вздохом опустился на кровать.
— Что он сделал с тобой? — спросил он, растягивая слова. — Он обидел тебя?
Лера несколько раз мотнула головой.
— Лера, не молчи! — повторил он, опять хватая её за плечи.
— Он хотел тебя убить, — всхлипывая, произнесла Лера.
