— Ма-а-а-а-а-а-а! Что случилось? — подбежал Алька. Его спутницы вытащили из ушей гремящие подушечки и уставились на мать и её подругу, рыдающих друг у друга на плече. Алька разорвал спаянный дуэт и встряхнул свою мать. Та обмякла и повисла у него на шее, продолжая лепетать:
— Какой же ты стал взрослый, сыночка, крепкий. А высокий! Весь в деда… И улыбка его. — Лера исцеловала своего ребёнка. Он захлопал длинными ресницами, теряя в материнской ласке свою командирскую стать.
— Опять мужика портишь сюсюканьями, — вмешалась Алла. Её глаза ещё блестели влагой, но голос уже обрёл прежнюю звенящую твёрдость. — Ну, что за остановка? Вперёд!
За кладбищенскую ограду они ступили вместе. Алька от матери более не отходил, вглядывался в её лицо, пытаясь разгадать тайну только что пролитых ею слёз. Его подруги взялись за руки и разглядывали надписи на могильных камнях. Алла молчала.
Вдохновение к ней вернулось за поминальным обедом. От сладкого деревенского воздуха она проголодалась до дрожи и первая накинулась на еду. Тишину семейной трапезы Алла нарушила, когда её тарелка опустела до видимой чистоты. Она подняла бокал с томатным соком, приправленным солью, и, с трудом вставая, сказала:
— Минуло десятилетие. — Все отложили столовые приборы и уставились на взявшую слово. — Хозяева этого прекрасного и гостеприимного дома, родители моей лучшей, любимой подруги, твои, Александр, дедушка и бабушка, стали однажды родными и для меня. Мы стали одной семьёй. Так и остаётся, и по сей день. Они дали мне очень много. Даже отчество. Всего не пересказать. Мои родные мать и отец… сейчас в тренде термин «биологические»… Словом, о них я не говорю таких слов. Не заслужили. Но я не об этом. Я о скорби по усопшим. Катерина и Николай. Вечная память. Вечный покой. Пусть им там… будет лучше, чем здесь. Они вместе. И пусть ждут нас ещё очень… очень долго.
Алла залпом выпила томатный сок, который полюбила не так давно, полюбила так, что не могла и половины дня обойтись без приятно-кислого напитка. Первая волна голода откатила.
Лера, впечатлённая речью подруги, смотрела в окно и водила вилкой по своей тарелке, разрыхляя горку грибного салата. Взгляд её парил вдоль песчаной дороги и убегал в синий лес, за холм. Алька, сжимая челюсти, смотрел то на мать, то в окно. Казалось, напряжение не ощутили только два самых милых существа за столом, дочери Аллы. Старшая увлеклась поиском лука в грибном салате и выкладывала розоватые кусочки на краешек своей тарелки, чтобы ни один из них не попал в рот, а младшая столовым ножом старательно отскребала от грибных шляпок майонез.
Паузу нарушила Алла.
— Путаного много. Много путаного. Давайте поднимать занавес, что ли.
— Вы о чём? — спросил Алька, отодвигая тарелку. — Что с вами обеими происходит? Мама сама не своя, и вы, тётя Алла, тоже… вот загадок нагородили. Какой занавес? Давайте начистоту. Мама, ты первая. Что за история с твоими возможными похоронами? И не улыбайся и головой не верти. Сама утром обмолвилась. Мы запомнили.
Лера побледнела и сказала:
— Зря я вас напугала. Я же просто обиделась… Представляете, машина такая гигантская, чёрная, в стену гаража меня как вдавила, я даже в один миг дышать перестала. Кажется, на том свете побывала.
Друзья переглянулись. По лицу юноши пробежала тень. Чем старше он становился, тем большим ребёнком ему казалась собственная мать.
— Мама, какая машина, где ты вчера была?! — спросил он голосом, полным беспокойства.
Лера закусила губу. Было видно — она раз сто пожалела, что сегодняшним утром обронила фразу о своих ночных страстях. Но теперь придётся отвечать — четыре пары пытливых глаз прилипли к ней и требуют объяснений:
— Ну, дома была. В смысле, здесь, на даче. Что ж, лучше с самого начала. Наш сосед по даче, Валерий Леонидович, купил джип, очень дорогой, в Германии. И приехал к нам сюда, с джипом, родителей помянуть, прямо с границы, а дождь такой ночью лил. — Лера махнула рукой, изображая, вероятно, зонтик. Во всяком случае, слушатели так и подумали и заулыбались, кроме младшего Дятловского, который упёрся локтями в стол и набычился. — Он новый автомобиль в папин гараж завёл и меня позвал, хотел показать, какое чудо раздобыл, но я, честно говоря, не очень идти хотела, к машинам я равнодушна, да и расстроенная была такая, что вы не приехали. Но долг вежливости. Пришлось согласиться… В гараже, когда я рассматривала эту махину, — Лера опять взмахнула руками, — она мне даже понравилась, дух захватывает. Хотя это не для нас. И когда подошла к её передней части, к капоту, остановилась, а сзади меня стена, кирпичи холодные, и вот так впереди — бампер блестит и фары. Стою, смотрю… и незаметно отключилась от реальности, мысли убежали куда-то.
— Куда? — спросила Алла, прищурив глаза. Она всегда ловила подругу на слабых местах повествования, чтобы в приватном разговоре ударить по ним и выудить полную информацию.
