Нелявин пел. От него катились волны божественной энергии, которые заставили зрителей дышать не кислородом, а музыкой, не молекулами, а нотами. Леру он держал за талию, она стала той самой «милай дзяучыначкай» из песни. Они чуть пританцовывали, и гости тоже парами закружили по залу.
Сколько длилась песня, не знает никто. Но когда время отсчитало последний такт, когда Валерия, оставаясь ещё «милай дзяучыначкай», кланялась зрителям, на этот раз за руку с настоящим артистом, песня остановилась, ожидая славы, и подземный зал утонул в овациях.
— Володя, эта песня — бесценный подарок, — прогрохотало над головами артистов, когда они поднимались с очередного поклона. Это супруга юбиляра забралась на сцену и вцепилась в микрофон. Лера остолбенела. Нелявин, кажется, тоже. — Я должна сказать, Володя, как мы любим тебя, — продолжила распорядительница торжества, потрясая веером на шее, — как счастливы видеть тебя на нашем незабываемом празднике. И наш юбиляр, милый, встань, — звенел голос в микрофоне, — просит тебя сесть с ним рядом… Ну, ступай, Володя, он ждёт, ступай… А я продолжу со сцены. — Зоя Кирилловна чуть не взашей вытолкала обалдевшего Нелявина, которого тут же подхватили поклонники и на волне восторга отнесли к столику юбиляра.
Зоя Кирилловна, отвесила воздушный поцелуй зрителям, подскочила к Лере и прошипела ей на ухо:
— Что стоишь как вкопанная? Брысь на своё место.
Лере показалось, что сцена, гитаристы, бархатная фурия кружатся перед глазами. Она вслепую подошла к ступенькам и тут же схватила протянутую руку гитариста. А Зоя Кирилловна порхала по сцене, не выпуская микрофон:
— Я предлагаю тост, дорогие гости! Внимание! — Микрофон опять зазвенел. — Дорогие друзья, я предлагаю понять бокалы за нашего дорого друга, бесценного артиста, бриллианта, Нелявина Володечку! Ура!
Когда гости осушили бокалы, Зоя Кирилловна подняла наконец веки и обвела взглядом гостей. Валеркина выскочка примостилась у края стола, там сидят музыканты, а в другом конце стола, с фужерами в руках, расцеловывались муж и Нелявин, восседая на почётных местах. Победная улыбка сияла на натянутом лице распорядительницы торжества. Опять она правила балом.
Следующий тост произнёс сам Нелявин в честь Хмыза и с жадностью вылакал полный бокал. Гости забряцали вилками, разговорный гул стихал, непонятно откуда потянулся запах шашлыка. Распорядительница торжества присела по правую руку от «бриллианта» и завалила его тарелку кучками салатов и закусок, так что получилась одна мультигорка винегрета. Как настоящий джентльмен, Нелявин равнодушным к вниманию дамы не остался, он произнёс новый тост и опять осушил бокал до дна. Лицо его порозовело, а пышные усы встали дыбом, как у полевого командира.
Лера не сводила глаз с любимого артиста, но так и не поймала его взгляда. Она напряглась от ударов музыки, которые из огромных динамиков ритмично били в спину так, что она не понимала ни слова из речи сидящих рядом гитаристов, которые нежно ухаживали за ней.
Растерянная нимфа оглянулась по сторонам. Вокруг неё теперь было с десяток пустых мест, гости расселись подальше от динамиков. Они смеются или перемалывают челюстями содержимое тарелок, вдоль стола бегают официанты в накрахмаленных рубашках и переставляют блюда. Янович так и не появился. Не появился. А ведь он не мог вот так, просто бросить свою красуню. Ведь не мог? А может, он видел её танец с Нелявиным? И разозлился? Мог.
Лера позволила настойчивому басисту поцеловать себя и выпорхнула из-за стола. Путь к двери лежал через лес сальных рук, который ядовитыми ветвями тянулся к московской артистке, чтобы схватить её и утопить в алкоголе. Но если лететь со скоростью мысли, можно было пройти и это испытание.
У Леры почти получилось. Гости забыли о ней, как только пустились в пляс. В микрофон щебетала Зоя Кирилловна, приглашая каждого в скачущий круг. Сама она за рукав вытянула Нелявина в центр танцующих, обняла «бриллиант» и положила голову ему на плечо, закрывая его глаза и нос своим воротником-веером. Хмыз расцеловывался ещё одним из гостей, от души потрясая седыми завитками.
У входа на лестницу чьи-то руки настигли-таки Леру и запихнули её в море пляшущих фигур. Казалось, выплыть из этого моря невозможно. Лера чуть не разревелась от досады. Пришлось в ожидании паузы раскачиваться на волнах громкой музыки. Но в первую же минуту тишины с гребня волны моря танцующих Лера прыгнула на ступеньки лестницы, ведущей на первый этаж пансионата.
Ещё одно испытания пройдено. Лера перевела дух, расправила атласную астру на поясе и двинулась в неизведанную сторону первого этажа, которую видела только мельком, пролетая по лестнице. Сердце подсказывало — именно здесь остановился Янович.
