В мыслях она благодарила старосту. Какое счастье, что Снежана в прошлом семестре потянулась вместе с группой на день рождения Аннушки, прихватив дизайнерский букет и коробочку, перевязанную золотым бантиком. Они поздравляли свою кураторшу в дверном проёме шестого этажа общежития для аспирантов, за спиной то и дело шныряли беспокойные жильцы, в перед глазами улыбалась с трудом узнаваемая ненакрашенная Аннушкина мордочка. Пока староста «от лица присутствующих подопечных и не присутствующих, деканата и себя лично» произносила речь, с кашей волнения во рту, Снежана успела осмотреть комнату, и полученные знания играли ей сейчас на руку. Снежана как бы вскользь упомянула фарфорового слоника на полке и огромную ракушку, выстланную розовым перламутром изнутри, и блондин поверил каждому её слову.
— Аннушка так одинока, бедняжка, — проговорила она. — Ей кажется, что никто её не полюбит, вот ведь ерунда какая. А она страдает. Даже на репетициях грустила. Я волнуюсь за неё… Ещё общага эта — так её гнетёт. Вот и стараюсь её домой затащить к себе, отогреть. Только и думаю о том, чтобы она стала счастливой. Ни о чём другом думать не хочу. — Снежана прижала ладонь к сердцу и зажмурилась.
— Честно говоря, я тоже думаю только об этом, — признался Сергей.
Последняя его фраза ударила Снежане в сердце, отчаяние сдавило виски, она задышала порывами от подступившей тошноты.
— Я уже спешу, — из последних сил проворковала она, — не хочу, чтобы подруженька моя волновалась…
— Э! Притормози, балерина. — Сергей схватил взлетающую девушку за локоть. — Если вы такие подруги, значит, она и про меня говорила. Стопудово.
— Сергей, — голосом доброй волшебницы ответила Снежана и смягчила облучение, — конечно, говорила. Но мы же не будем сплетничать. Правда, я только что поняла, что говорила она именно о тебе. И…Сергей, я рада за вас и полна надежд. Может, встретимся на днях вчетвером: ты с Аннушкой и я со своим женихом? Мы давно дружим втроём, а с тобой прикольнее будет, Аннушка наверняка расцветёт. Этим вечером постараюсь настроить её на лирический лад, твоя шоколадка очень поможет. — Снежана достала спящий мобильник, замёрзшие её пальчики пробежались по пустому экрану, но почему-то она напустила на себя озабоченный вид. — В общем, давай завтра после пар встретимся на крыльце и соберём нашу группу. Ок?
— Ок, — прошептал Сергей убегающей в метро девушке и на прощанье поднял два пальца вверх.
Снежана на мгновенье задержалась у входа в тоннель, обернулась, ей вслед смотрел высокий блондин в капюшоне, с гитарой за спиной. Он, как настоящий рок-музыкант, поднял руку с двумя оттопыренными пальцами. «Дитя», — подумала она и по увиденному образцу тоже подняла руку.
Вечная проблема — нечего надеть. Никто из живых так и не решил её. Снежана Янович не исключение. Одеваться со вкусом её учила няня. И не было конца этой красивой науке. Мама надумала даже открыть курсы в своём салоне, но Анастасия Сергеевна отказалась так категорично, что в ответ хозяйка салона смачно нецензурно выругалась.
Тугие чёрные джинсы обтянули ножки, сели как влитые, белый пуловер из мягкой шерсти с чувственным вырезом приоткрыл грудь, а на запястье лунным серебром заиграл браслет. В любом зеркале — загляденье, но модель нашла десяток изъянов и разрыдалась бы на плече няни, однако та ушла, лишь на порог ступила хозяйка дома, глаза её заплыли и блестели сальным блеском пьянства. Снежана по привычке потянула носом — запах алкоголя, едва уловимый. Мать насупила брови и рявкнула: «Ну, чего выкатила глаза бесстыжие? В салоне налоговая… Все нервы измотали, так их раз…» «Психушка тебя ждёт», — подумала дочь, но промолчала. Из детской доносились Мишины крики. Малыш скучал. Некогда красоваться перед зеркалом, нет сил препираться с матерью.
Занятия пролетели как дневной сон. Каждую свободную минуту вспоминали вчерашнюю игру. Дашка шутила лихо, вчера бы так. Веселье остановил звонок на последнюю пару. Английский. Настроение падало у всех. Англичанка забыла, что она русская, и пытала студентов, как английский переселенец аборигенов. Дашка должна была спасти родной коллектив.
— Решено, — сказала она со звонком. — После пары — все ко мне. Передавайте гроши.
На пятиминутке она подкатила к подруге и навалилась на неё авторитетом:
— Снега, ты самая богатая, вливайся в коллектив!
Молча, не поднимая на старосту глаз, Снежана положила свою долю «грошей» на парту. Лунный отблеск браслета ударил Дашке по глазам, зрачки её тут же сузились, и она полушёпотом спросила:
— Эй, девчонка, колись — не ты ли вчерась по проспекту с Белянским газала? Говори правду. Ксюха что-то мне вчера намякивала.
— Даш, о чём ты? — вздохнула Снежана и подняла чистые глаза с аккуратными стрелками. — Вчера меня отец на машине забрал, прямо у крыльца, так что пусть Ксюха дышит спокойно.
Англичанка вернулась в кабинет раньше звонка. Старосте пришлось занять своё место на последней парте. На её круглом лице розовыми пятнами проступила досада — так и не дожала подругу, а ведь могла.
