— Даш, никого я не цепляла. Чего ты нападаешь? — не сдерживая света глаз, парировала влюблённая Снежана и увернулась от преследовательницы.
Староста расставила ноги на ширину плеч, преградив подруге путь к отступлению:
— Всё тайное, Янович, становится явным. Лучше сразу признайся. Я сегодня Андрюху допытаю, ой не зря он про тебя намедни расспрашивал.
— Вот, вот. Попытай своего Андрюху. Может, это у меня с ним отношения. Выясни, надо развивать твои способности сыщика, — отшутилась Снежана. Возможно, в это мгновение староста и выпустила бы подозреваемую, но улыбка блаженства выдала её. Даша прокрутила в своём любопытном умишке собранную информацию и в Снежану впилась клещами.
— Ну, хитрюга, колись! На тебе написано, только идиот не заметит. Точно, ты Серёгу цепанула. То-то я смотрю, он вечерами дома не бывает, уже неделю. Я думала — так кто? Потрясающе! Лучше в общагу не заходи, тебя соперницы на части порвут. Даже я тебя не отмажу. Обалдеть! Сама себе не верю! Расскажи, поделись опытом, как тебе удалось? Это из области невероятного!
— Да, — сдалась Снежана, — мы с Сергеем встречаемся. Больше ни одного коммента. — Обвиняемая скрестила ладони у Дашкиного лица. Дребезжание звонка остановило внезапную пресс-конференцию на целых полтора часа, на протяжении которых воздух в аудитории скрипел раздражением краснощёкого препода, которому из года в год не повышали зарплату.
Последняя пара, время летит, отсчитывая самую высокую скорость. Скулящий февраль стал июлем, аллея перед учебным корпусом — Ривьерой. В гардеробе Дашка наматывает бесконечный шарф на толстую шею и не отрывает взгляда от прозрачной стены, за которой, на крыльце учебного корпуса, обнимаются два родных ей человека. Высокий блондин в чёрном укороченном пальто и чёрных джинсах и стройная брюнетка в белой куртке. Волосы девушки падают на белый мех капюшона, а на пальце сияет кольцо.
— Снежинка, у тебя ресницы седеют от холода, погнали ко мне в общагу, на репу? Андрюха от счастья запоёт чисто.
Снежинка залилась смехом:
— Ой, Серёжка, мне в общагу нельзя, староста запретила, сказала — носа не совать! Смертельная опасность!
Сергей прижал черноволосого ангела к груди:
— Что за лажа? Какая опасность? Со мной — ничего не бойся! И Дашку, ну, не очень, меня только слушай. О’кей?
У Снежаны закружилась голова, и ноги оторвались от холодного бетона. Невесомость. Дашка намотала шарф и ухватила пуговицу на пальто, пальцы её теребят суровую нить, которой прихвачена пуговица, а взгляд её также устремлён на влюблённую пару за стеклом.
Высокий блондин в чёрном подхватил девушку, которая теряет землю под ногами, и прижимает её к груди. Губы его целуют её растрёпанные невесомостью волосы. Он так и двинулся к остановке, не выпуская из рук свою ношу в белой куртке.
Лишь под заснеженным козырьком остановки Снежана снова ощутила под ногами твердь. Оказавшись в привычном вертикальном положении, она посмотрела в глаза своего единственного мужчины, оставляя в них своё тепло, которое пролилось на его сердце. Губы её с нежностью пролепетали:
— Серёжа, поедем ко мне? Я тебя накормлю вкусно-вкусно, с братом познакомлю и с няней.
— Да!
— Да?
— Да, хочу к тебе домой! Хочу, чтобы ты кормила меня с ложечки и уговаривала: «За маму, за папу, за брата».
— За няню! Это слово мне дороже слова «мать». Ты сразу поймёшь, когда узнаешь мою Анастасию Сергеевну. Вы полюбите друг друга, я не сомневаюсь.
— А брат? Вдруг, ну, типа против будет?
Тень пробежала по лицу Снежаны.
— Наш автобус, — сказала она и потянула Сергея за руку. — Мы станем единым целым в вечности, там всё теряет смысл, всё, кроме любви, — пропела она, заскакивая на ступеньки пустого автобуса.
Сергей ответил ей припевом любимой песни:
— «И мы с тобою будем вместе, как Сид и Нэнси, как Сид и Нэнси».
— Ещё круче, — прошептала Снежана, целуя его.
На станции метро она набралась смелости и проговорила:
— Серёжа, мой младший брат… прилипнет к тебе с порога. Придётся повозиться с ним, в кубики поиграть, книжки полистать. Ты мобилу выруби и спрячь, в пальто оставь, не показывай ему — выпросит. И тогда — гуд-бай, айфон. Он обожает телефоны разбирать на детали, кнопки может выкрутить. Я свой на буфете прячу. А у няни уже второй в этом году. Она забывает и… — Мобильник зажужжал в руках хозяйки. — Староста, — сказала она, — не отвечу. Вот разведчица!
По рельсам загрохотал приближающийся поезд, слова утонули в его шуме. Сергей прокричал любимой на ухо:
— Миша такой маленький? И в школу не ходит?
— Не ходит! Но не маленький. Ему десять. У него другая жизнь, не такая, как у нас. Он — особенный!
— Здорово! Индиго, что ли? Не надо учиться?
— Типа того.
Чёрный туннель проглотил поезд. Снежана положила голову на плечо любимого и закрыла глаза.
