Когда Мишеньке исполнился год и стало ясно, что диагноз неотвратим, отец привёл в дом няню, учительницу русской литературы и истории. Пенсия её была мизерная, зарплата тоже и аппетит молодой невестки не удовлетворяла. Она подыскала для свекрови работу денежную, не репетитора с копеечной оплатой, а сиделки, «смотрелки» и «воспиталки» ребёнка-инвалида из благополучной семьи — пусть вносит, убогая, посильный вклад в бюджет.
Сама невестка Анастасии Сергеевны со своей работы уволилась, а новую, престижную, так и по сей день не подыскала. Просто и замечательно — свекрови целый день дома нет, а то и ночь, а то и в санаторий с подопечным укатит на месяц, и деньги приличные. Можно с мужем на отдых выезжать, и о новом жилье не надо заботиться. Квартира свекровки-то приличная, в центре города, только мебель старая и книг огромное количество, а выбросить их чёртова бабка не даёт. Так, в быту, спокойная, не спорит, но если до книг дело дойдёт — вскипает, как кровь праведника, и грозит жену родного сына на улицу выбросить, хоть в мороз. Да и муж в такие минуты не супругу поддерживает, как обычно, а на сторону матери переходит — это в нём гены предков просыпаются. Библиотеку эту ещё его прадед собирал, а может, и прапрадед — кто их разберёт, интеллигентов местных.
«Слава богу, я не ответила. Это не человек, а насос какой-то», — думает Снежана, содрогаясь внутри себя. Обычно Насос звонит отцу, чтобы, сетуя на тяжкую долю Анастасии Сергеевны и её стыдливый характер, сообщить, что тарифы на услуги сиделок выросли и за ночные часы тоже надо бы заплатить, по справедливости конечно. Снежану Насос недолюбливает, поэтому по телефону с ней если и беседует, то с крайним для себя напряжением, на разрыве шланга. Однажды под Рождество невестка позвонила Снежане и с придыханием выясняла, какое давление у родной «свекрули», и сокрушалась, как дорога нынче медицина.
А на днях, перед самым отъездом, отец отключил Насос навсегда. Из-за чего Анастасия Сергеевна почувствовала себя совершенно счастливой. Теперь она — просто родной человек, а не наёмный работник, и возится с Мишей дни напролёт, потому что по-другому не может, потому что после обеда малыш засыпает у неё на руках, а когда у него заболит спинка или простужен носик, то в её глазах он ищет спасение. А Снежана? Она избегает любой работы на кухне. Кто, если не Анастасия Сергеевна, встретит её после занятий? И подогреет обед, и поставит чай? Они пьют чай в чашечках из костяного фарфора и секретничают, как мать с дочкой, а потом вместе купают Мишу. Девочка милая, ласковая, она ненавидела провожать няню до двери и прощаться до завтра. Теперь этой несправедливости был положен конец.
Со дня на день семья Снежаны переезжает в новую квартиру, площадью на весь этаж, самый высокий этаж элитной новостройки столицы. Одну из комнат, где есть ванная, а из окна виден городской парк, весь, от края до края, и сквозь него бежит речушка к голубым холмам на горизонте, отец подарил Анастасии Сергеевне. Осталось переехать вместе со всеми, осталось совсем немного, только отпраздновать свадьбу. Сама же невеста как будто о свадьбе забыла. Одна мысль не даёт ей покоя: где же отец? Зачем она отпустила его «на денёк»? Было понятно сразу: поездка в Европу затянется. Когда его нет — в семье пропадает дух жизни, господствует уныние, и тягостное ожидание чего-то страшного нависает с потолка и холодит кровь.
«На денёк»… Да и Анастасия Сергеевна зря поддержала: «Детонька, отпусти на волю нашего орла, пусть летит. Мы с тобой справимся. О плохом не думай! А беда приходила к нам, даже когда Валерий Леонидович никуда и не отлучался».
Провинившаяся студентка срисовывает очередную загогулину, но стоит только преподавателю встретиться с ней взглядом, она тут же принимается хлопать ресницами, как героиня немого кино, отчего уши его сразу краснеют, а Снежана вздыхает — отличная оценка на защите уже обеспечена. Картину опять портит мобильник. Нет, звонить он уже не может, но в руке хозяйки вздрагивает так, что та пугается: а вдруг… вдруг началось? Опять. Вдруг это не Насос, а няня звонила с её телефона? Такое уже случалось. Значит, новость ужаснейшая. Что же с Мишей?
Коллективный сон одногруппников спадает от грохота, устроенного Снежаной на первой парте. Роняя сумку и телефон, она выпрыгивает с места. По её позвоночнику словно пробегает ток и щиплет глаза, вынуждая расплакаться. Из рук поляка выпадает мел, крошась и осыпая белой пудрой итальянские брюки сложного кроя. Кажется, гнев захлёстывает несчастного с головой. Челюсть его дрожит, точно как у кота, нацеленного на птичку.
— Ставлю «ноль»! — вопит преподаватель, поднимаясь на носочках припудренных туфлей. — Попрыгаешь у декана, а не у меня на паре!
