Казалось, залитая солнцем аудитория терпит напрасные муки. Выпускники университета радиоэлектроники и информатики забили на консультации и пары и ведут образ жизни свободных людей: работают или тусят в своё удовольствие. И продлится этот праздник жизни до самой защиты дипломного проекта. Не повезло только выпускникам потока системных программистов, где учится Снежана. В руководители экономической части диплома им достался новоиспечённый препод с польским образованием и опытом руководящей работы в итальянской компании — щуплый молодой человек с ошпаренным ёжиком волос на голове. В чине зама председателя его включили в экзаменационную комиссию. Преподавателю с польским образованием новая должность казалась настолько важной и государственной, что он раздул скромную экономическую часть дипломного проекта до основной и обязал своих выпускников сдавать какой-то допуск по экономике. Этот допуск он возвёл до уровня госэкзамена, увеличив число обязательных консультаций до двух пар ежедневно, кроме субботы.
Страдающие выпускники каждый день обсуждали своё унизительное положение, особенно в последние два дня, когда майское солнце из дремлющего светильника превратилось в огнедышащее светило, но, как избавиться от ярма, так и не решили, просто ещё больше возненавидели экономическую науку. Снежана не исключение. Из последних сил она переписывает с доски формулы в тетрадь и вдруг ловит шёпот, который доносится из-за спины.
— Да была я в деканате, была! Чего пристал? Сегодня опять ходила. Про нашего поляка всё изложила, самому Михал Палычу. Всё показала. Бесполезно, понял? — возмущается голос её подруги и старосты.
— Дашк, правда? А чё, он не въехал? — спрашивает голос одногруппника, у которого заложен нос.
— Это ты не въезжаешь. Поляк ничего такого не нарушил, я тебе говорила уже, всем говорила.
— Жесть. Михал Палыч не видит, что наш препод идиот в натуре?
— Да видит, — шипит Дашка.
— И чё?
— Чё, чё… Ржёт, чё. Говорит, у них на этой кафедре все идиоты.
Снежана хочет улыбнуться, но на парте перед самым её носом мобильник начинает жужжать и дрожать, как бензопила.
Одногруппники, все как один, обращают взгляд на хозяйку обнаглевшего телефона, а преподаватель-новатор роняет мел и кричит:
— И это на выпускном курсе! Приходится умолять студентку отключить телефон! Какое неуважение к аудитории! — Он морщится, как выжитый лимон, а в голосе появляются нотки угрозы. — Я буду вынужден удалить вас, Янович, и сообщить в деканат. Пока — предупреждаю, но…
Снежана бледнеет, но ей удаётся улыбнуться.
— Мне жаль. Прошу извинить, — произносит она кротким, но уверенным голосом.
От гипноза сияющих глаз очаровательной студентки во взгляде польского препода стихает гнев. Захлопав невидимыми ресницами, он мямлит привычное уже:
— Это вам понадобится на защите. Я задам дополнительный вопрос.
Снежана кивает, а преподаватель, словно получив команду «Отомри!», поворачивается лицом к доске и продолжает выписывать мелом загогулины. Но покой в аудитории так и не водворяется. Мобильник, переполняясь от возмущения, снова начинает дрожать в руке Снежаны. Почему она не отвечает на вызов? Третий день уж не спускает глаз с экрана, ждёт звонка, а когда он, верный друг, дорогой подарок от родителя на Рождество, наконец исполнил желание хозяйки, та, не глядя на экран, вызов сбросила. Хорошо ещё, дорогой подарок не уразумел, что хозяйка желает грохнуть его об пол и больше никогда в жизни не связывать себя с такой бесполезной вещью, которая молчит, когда ждёшь звонка, и чем сильнее ждёшь, тем упрямее молчит. Но если стоишь у кассы в магазине, или трескаешь, умирая от голода, любимую жареную картошечку, или, ещё того хуже, находишься в зоне под знаком перечёркнутого мобильника, можно быть на все сто уверенным, что телефон обязательно зазвонит, запоёт, задребезжит, выведет из себя, Разве что заранее его совсем отключить. Но десятки раз в день его включать и выключать, помнить и следить… Зачем такая суета, если всё равно нужного звонка никогда не дождёшься вовремя?
Старый друг уже не сердится, он щекочет ладошку хозяйки, предлагая мир, но не угодив душеньке своей и в этот раз. Снежана, подождав, пока поляк полностью погрузится в волны мировой экономики, украдкой бросает взгляд на экран: может, звонил отец? Не он! Почему? Почему не он? Всего лишь звонок от одной неприятной особы — невестки Мишиной няни. Миша — любимый братик, ребёнок не обыкновенный, а особенный, совершенно беззащитный, с добрыми умными глазами, которыми он общается без слов. За двенадцать лет его жизни слова им так и не понадобились.
Няню, Анастасию Сергеевну, Снежана любит так же сильно, как и отца, но родственники няни, особенно невестка, вызывают у неё неприязнь.
