Сестра обняла больное дитя, температура зашкаливала, дыханье с трудом прорывается через воспалённые бронхи. Такие ночи Снежана ненавидела, до самого прихода участковой надо в одиночку сражаться с нарастающей хворью. Благо малыш мужественно терпит манипуляции старшей сестры, даже обтирание водкой для снижения температуры. Но у больного есть и приятные впечатления от бронхита — пить ромашковый чай, сидя на коленях у Снежаны, да ещё и ласковые уговоры слушать.
Она поставила жаропонижающую свечку, и малыш уснул у неё на руках, дыхание стало чище, жар отступил. Снежана вздохнула, она справилась без няни, не хотелось будить её, пусть спит, родная, ей тоже досталось в последние дни. Сестра уложила малыша в гоночную машину и примостилась рядом, он не отпустит её до самого утра. Сон так и не пришёл к Снежане. Напротив, сознание оживилось и подкидывает снова вопросы, ответы на которые она искала целый день. Почему Серёжа звонит редко? Как он мог не приехать к ней на защиту? Дашка и та пожимала плечами и выдумывала целый ворох невероятных причин. Может, будущая свекровь чинит препятствия их счастью? От правильных ответов Снежана отбивалась как могла. Нет уже сил. Она выскользнула из гоночной машины и прильнула к окну новой спальни.
Новый двор. Идеально чистый при тусклом свете режима экономии уличных фонарей. Этот двор должен стать ей родным. Мише уже стал. Минувшим днём он с удовольствием раскачивался на ярких качелях и от восторга хохотал на карусели Прогулка затянулась и переиграла обед. Анастасия Сергеевна почувствовала себя бездарным педагогом, но Снежане удалось переломить ситуацию. Брата она заманила домой прозрачной коробкой с шоколадным тортом, обсыпанным клубникой. Магическая коробка была куплена в честь отличной защиты дипломной работы.
Дома няня подарила своей любимице эмалевый кулон на тонкой кружевной ленте, которая плотно обнимала шею. Старинная вещица. Снежана просияла — как здорово, что у неё есть семья. Торт ели со смаком. Снежана медлила и старалась ложечкой захватить только малюсенький кусочек, а то вдруг талия располнеет перед свадьбой. Вот и сейчас, всматриваясь в ночной пейзаж городского лета, она корила себя за несдержанность — кажется, горло до сих пор тяжелело от сладости теста.
Как рождественские ёлки, золотистыми огоньками играли новостройки, и только старая советская девятиэтажка, растянувшаяся бесконечным товарным поездом на противоположной стороне улицы, была погружена во тьму. В её багровых с жёлтым отливом окнах серебрились рамы. Снежане почему-то захотелось, чтобы на противоположной стороне улицы хоть кто-нибудь проснулся и зажёг свет. Она загадала, что если забрезжит свет хотя бы в одном окне, то Серёжа передумает и в Америку не уедет.
Захныкал Миша, и сестра тут же ринулась к гоночной машине, бросив пункт наблюдения за знаками своей судьбы. Малыша разбудил свист чайника, кипящего на кухне. Это отец заваривает чай. Он тоже стоит у окна и глядит на мёртвую девятиэтажку. Она заворожила его пустотой квадратных глазниц и увела так далеко, что он не слышит ни назойливый свист кипящего чайника, ни голос Нелявина в своих наушниках.
На работу он не выйдет и не подпишет ни одной бумаги. Родионыч смирился с этим. Из бывших сотрудников он общается только с бухгалтершей и только по телефону. Вчера он рассказал ей, что обрёл себя и намерен посвятить остаток дней новому делу. Снежана подслушивала и вопросов отцу не задавала, только губы кусала. Няня и крёстный успокаивали её, мол, перебесится. Но она не верила, что «перемелется мука» — муку можно только претерпеть до конца.
Каждый день Снежана обходила новую квартиру. Мысли роятся в сознании: «Зачем мы переехали в эту невероятно огромную квартиру?» Отец приютился в закутке, ей достаточно одной кровати, где можно поплакать, а Миша доволен гоночной машиной. Конечно, появилось место для тренажёров, это плюс, но остальные квадратные метры укоряли владельцев за невостребованность. Отец повторял — пустые комнаты для внуков. Кажется, он живёт ими, рождёнными его расстроенным воображением. Царским подарком Снежана теперь тяготилась, чувствуя, что теряет свободу. Ей казалось, что она становится джинном, запертым в лампе, в замкнутом белом пространстве… И Сергей не звонил. Ну, так тому и быть. Она отпустила его на волю. Он не знал даже, что Яновичи переехали в новый дом.
