— Будь счастлив, принц! — произнесла она, вглядываясь в лобовое стекло.
Клён тряхнул раскудрявой головой, и тучка-верблюдик подплыла к двери «гольфика», которую открыла бывшая принцесса.
Не сразу Сергей понял, что остался в одиночестве. Хлопнула дверь, за которой сгустился туман. Он развеялся, когда Серый стиснул зубы и раз десять ударил кулаком о спинку переднего сиденья, остывшая кожа которого даже не скрипнула.
Когда Сергей выскочил из машины, ни одного человеческого силуэта на набережной видно не было. Он озирался по сторонам, но из живых существ только голуби топтались, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то насыпал им целую гору сдобных крошек.
Сергей ещё сильнее сжал зубы и превратился в того несгибаемого мужика, который бросает бабу за борт и отправляется в родное общежитие, где уже третий день активисты «замачивают» диплом. Гуляют и выпускники, и двоечники, зависшие на переэкзаменовке.
Миша радостно заскулил, увидев сестру. Она хотела с порога проскользнуть в свою комнату и упасть на новую винтажную кровать, но братик не выпускал её из объятий. Соскучился.
— Пойдём мыть нос, — с досадой сказала Снежана, поправляя взлохмаченные волосы брата. — Тебе сиропчик дали? — спросила она и прикоснулась губами к его лбу.
— Анастасия Сергеевна отпросилась до утра, — сказал отец, речь его вязла на языке. — У невестки кто-то умер.
— А ты давление мерил? — нахмурила брови дочь.
Отец отмахнулся и спросил, что на ужин.
— Пап, ты опять с Верой Серебрянниковой долго по телефону разговаривал? — выпалила Снежана, выливая сироп с лекарством Мише в рот.
— Ну что ты, доча, совсем недолго. Она позвонила и…
— И опять прочитала тебе 90-й псалом? — выкрикнула Снежана, теряя самообладание.
— Ну да… — ответил растерянный отец,
— Пап, а сколько раз ей надо прочитать тебе 90-й псалом, чтобы получить в подарок ещё и эту нашу квартиру? — Снежану понесло. Вслед за горящими мостами к сердцу любимого человека загорелись и мосты, соединяющие её с отцом. — Может, ты сам, в конце концов, начнёшь читать псалтирь? Зачем тебе эта психологическая служба по телефону?
Когда у дочери закончились снаряды, чтобы метать в него, отец ответил спокойным голосом:
— Доча, я тебе объяснял, как у Веры сложилась жизнь трагически. Молодая одинокая мать. Сирота. Даже хуже. Я должен был помочь ей. Она помогла мне пережить первый день и сейчас поддерживает. Мы, люди, должны так поступать друг с другом, помогать тем, кто рядом и страдает. Поделиться деньгами — такая малость, а на душе радостно становится, — просиял Янович, но дочь глаз на него не подняла. — Ты бы вот тоже подружилась с Верой, она тебя чуть старше. Стали бы как сёстры. У тебя никого. У неё — только тётка бывшего мужа из Ганцевичей. Помогает. Нам вот яйца домашние перепали, тебе и Мишуну. А в квартиру нашу она переезжать отказывалась, я с трудом уговорил. Вот теперь и у меня силы появляются. Впервые в жизни понял, чем хочу заниматься.
— Только жениться на этой Вере не вздумай! — вспылила Снежана. — Тогда я на крайние меры пойду.
— Белоснежка, откуда в тебе эта акулья злоба? — спросил отец и запнулся. К его горлу подступил ком, на лбу собрались морщины. — Ты ведь такой не была.
— Ты тоже был другой, — огрызнулась дочь.
— Запомни, — выдавил из себя отец, — я живу в новом измерении, там нет вакансии жены Яновича.
Миша вздрогнул, отец и дочь переглянулись — тревожный звонок и барабанная дробь раздались в прихожей.
Из распахнутых дверей полился отборный мат, а в следующее мгновение Родионыч по-джентльменски, если не учитывать некоторые лексические выверты, закатил в дом шикарную даму, выше его на голову, а то и на две.
— Танюха, — по-свойски бросил он своей молодой спутнице, — проходи, вот он, твою ж… Все на кухню. Не разуваемся — времени в обрез.
Переставляя длиннющие ноги на огромных толстых каблуках, «Танюха» последовала в пункт назначения, на кухню, и, улыбаясь хозяевам, принялась раскладывать бумаги поверх сияющего обеденного стола. Её красный пиджак из лакированной кожи играл холодным блеском.
— Татьяна Алексеевна Шапочка, — представил её Родионыч, — адвокат. Будет представлять твои интересы, придурок. Садись рядом и подписывай всё, что она тебе скажет, — отдал приказ крёстный отец «Икара» и кашлянул. — Дочка, — обратился он к своей крестнице, — чаю налей. Только мне, Татьяне некогда.
Снежана засуетилась около плиты, а Родионыч повис над своим подопечным, чтобы контролировать процесс подписания:
— Побыстрее, не твоего ума дело, что тут напечатано, поумнее тебя писали. Дочка, — опять обратился он к Снежане, — поди сюда, вот подпиши ходатайство… Умница!
Снежана подмахнула несколько документов, где заплаканные глаза её не разобрали ни одного слова.
Родионыч пролистал документы, поводил пальцем по строчкам и вздохнул с облегчением.
— Танюха, — сказал он адвокату, его взгляд скользнул по стройной фигуре. — Давай дуй на всех парусах в следственный отдел. Сама знаешь кому лично в руки. Посиди там, не уходи, дождись отклика. Сразу мне отзвонись.
Танюха открыла было рот, но Родионыч опередил ход её мыслей:
— Тебя ждут.
