Снежана заколола волосы и, опустив глаза, кивнула, но произнесла:
— Нет.
— Ты ведь это не серьёзно? — бодрым голосом сфальшивил Сергей. Он не был уже уверен в желании тотчас же увезти невесту домой, в Гродно.
Казалось, Снежана не заметила фальши, дыхание её участилось, с губ сорвался шёпот:
— Миша болеет.
— Миша?.. Подумаешь, не встретил, не приехал! — вскипел Серый. — Делов-то. Извинился же! Мало тебе? Пока мне спиной мозг не выгрызешь, не успокоишься?
Снежана вздрогнула, и глаза её обрели прежнюю острую резкость.
— Поехали, я сказал! — врубил он децибелами по хрусталю их отношений. — Хватит меня юзать. Ты по ходу замуж собираешься? Или у тебя память потекла?
— Это у тебя глюки, — огрызнулась Снежана и потянулась за своей ветровкой, которая валялась на заднем сиденье. — Завтра девять дней. Мы только переехали, — вздохнула она и тихим голосом добавила: — Надо всё отложить.
Сергей вытянул шею и выпалил:
— Что — всё?
— Всё. Полный высад.
— Какой высад? Нам в Штаты надо ехать, ксивы оформлять! Ты не врубаешься?
— Это ты не врубаешься, — стальным голосом оборвала его Снежана. — Миша болеет. Отец с ума сходит, вбил себе в тыкву, что мама убила его любовницу. И подругу себе нашёл, сочувствующую, мать-одиночку. Днём с ней гуляет, а вечером она ему по телефону псалом девяностый читает. Теперь она в эту нашу старую хату переехала. Отец ей подарил! — Снежана дёрнула молнию на ветровке. — На работу забил. Да и там шорох. Гацко в браслетах. Александр Ильич — в стакане. Весело.
Сергей выпятил подбородок.
— Так… ты, типа того, кидаешь меня?
— Серёжа, — взмолилась Снежана, — да что ты всё о себе и о себе. А Миша? Его что, в дом инвалидов сдать? Отец недееспособный. Ты не видел его — кисель! Я его собираю, собираю, а он каждый день растекается и дрожит от слёз.
— Не проблема. Брата можно с собой в Штаты взять. Оформим и ему визу.
— Серёжа, — опять взмолилась Снежана, — на это время нужно. А его нет. Я сейчас не могу ехать. И отца не могу бросить. Он — полный крэйзи. Ему нельзя Мишу доверить ни на час, и… я никак въехать не могу в его финансы. Полный трэш. Дербанят наш «Икар» вдоль и поперёк. Главбух себе десять процентов собственности отписала, и отец заверил у нотариуса. Сам Родионыч в шоке.
Сергей прищурился, почувствовав себя рыбой, которая сорвалась с крючка.
— Та-а-ак… я въехал, — сказал он, вглядываясь в бледное лицо Снежаны, — ты меня продинамила.
— Серёжа…
— Ну, я чайник, — не унимается он. — Значит, решила мою жизнь запороть, только бы папочкин баблос отыграть.
Сергей отодвинулся на самый край водительского кресла и спиной упёрся в дверь.
— Ты в Штаты не едешь? Ладно. Проехали… А вот чё ты так вырядилась? Горе ведь, папа — крэйзи, и брат, и девять дней… ай-ай. А парфюмом залилась по уши, меня аж вштырило.
— Серёжа, — взмолилась несчастная, — остановись… Я же люблю тебя, не просто сильно, но и вечно… — Она скрестила руки на груди.
— А! Я въехал, — с издёвкой сказал Сергей. — О! Ты хотела меня соблазнить, трахнуться в этой машине! Да? Ай-ай! — Он закинул ногу за ногу. — И это без такого штампика в паспорте! Какой ужас, я краснею от смущения, — язвил он, упиваясь своим превосходством. — Может, ты утром не прочла свод правил для невест «целомудрие до брака» и забыла о невинности девушки?
Если бы Снежане сняли в это мгновение кардиограмму, то после первых же попыток зафиксировать стук сердца оборудование вышло бы из строя.
— Погоди, погоди, — продолжает пытку Сергей, оглядывая всхлипывающую жертву. — Подвенечного платья на тебе не видно. Разве можно приличной девушке раздвигать ноги в отсутствие сложно устроенного стога тюля на заднице? Какой позор для всей семьи!
— Серёжа, — выворачивает душу Снежана, — я просто люблю тебя, и всё. Я готова идти за тобой и в ад, и в рай, жить только для тебя, только тобой!.. Но не могу — я прикована. — Снежана протянула руки к любимому. — На одной цепи — брат, на другой — отец.
Ей казалось, что под действием вакуума беспощадности разрывается её душа и тело: внутреннее давление било по глазам и вискам, пульс отбойным молотком стучал в голове. Она смотрела на клён и глазами умоляла его о помощи, а тот шелестел над речной водой, и в ветвях его волновалась тучка-верблюдик.
Глаза Сергея налились драконьей злобой, сам он побагровел, а волосы на макушке вздыбились спиральками.
— А меня можешь? Ты готова трахнуться со мной здесь, в машине, как шлюха, и это после такого трёпа о первой ночи… на белой кровати в цветах и соплях. Охренеть! — рычит Сергей и вздрагивает. — И ради чего? Чтобы на мою шею накинуть цепь и приковать к твоей собственности? Чтобы я на цепи сидел около тебя? Все старания ради папочкиного добра! Да? Я прав?
— Почти, — прошептала Снежана, чувствуя себя дешёвкой.
— Ты такая же тёлка, как все, обыкновенная, — понизил тон голоса Сергей, но яд его слов обжигает ещё сильнее. — Клёво ты покуражилась.
Снежана кивнула. Она теперь не волшебная принцесса, а простая девушка с неудачной историей отношений. Сколько таких — как грязи. Из последних сил бывшая принцесса удерживает осанку.
