От досады и злобы Сергей укрылся на пьяной вечеринке, охватившей общагу студентов целиком. «Сейчас набухаемся пацанами, а протрезвеем молодыми специалистами», — шутили выпускники. Сергею топовый тост показался забавным, и он хохотал и гоготал. К ночи студенты набрались, как в последний раз перед боем: кто рыгал, кто дремал, а кто играл в страсть по сценам фильмов о любви по-взрослому. Итак, сложный микс дешёвой водки, пастеризованного пива и сигарет сделал своё подлое дело.
Абсолютно трезвой выглядела староста Даша, которая по традиции группу собрала за столом в своей комнате. Нельзя было ни со второго, ни с третьего взгляда определить, влила ли она в свой организм хоть сколько-нибудь алкоголя. Её откормленное горячей картошкой тело выглядело крепким и здоровым. Сергея она увидела бухнувшего и без Снежаны — в холле родного этажа он бренчал на гитаре. Тут же Дашкино любопытство раскалилось, как блинная сковорода. Вокруг него толпились празднующие студенты и виляли своими щуплыми скелетиками в такт гитарным аккордам. Андрюха, сосед Серого, не только выделывал па, но и пел, поскримывая в воображаемый микрофон.
С трудом Дашка протиснулась к гитаристу и дёрнула его за рукав.
— Пойдём покурим! — крикнула она Серому на ухо, и стоило только ему отложить гитару, как Дашкин капкан сомкнулся над его головой.
Добычу она отбила у девочек-второкусниц, которые висели то на гитарном грифе, то на Андрюхе. Взявшись за руки, старые друзья потянулись в дымный коридор, а липнувшую к Сергею худенькую второкурсницу, как пережёванную жвачку, они запечатали над урной холла.
Причалив к подоконнику, староста пыхнула и первой завела разговор:
— А я замуж выхожу. Представляешь?
— Поздравляю. Кто счастливец? — удивился Сергей и с наслаждением втянул горький дым на самую глубину лёгких. Дашка тут же смекнула, что на душе его ещё горше.
— Один классный чувак, — нараспев ответила она, — рецензент моей дипломной работы. Представляешь? Мы познакомились на вычислительной практике. Вот, и на работу к нему выхожу.
— Круто, — заметил Сергей, приподнимая брови. — И что? Вместе курите?
— Да пошёл ты! — вскипела Даша. — Он даже не пьёт, спортсмен. И мне запретил. Даже шампанского ни капли.
— Ну и?..
— Вот покурю ещё в Минске напоследок — и всё, прямо в поезде брошу.
— Да, я тоже бросал, когда жениться собирался, — с пониманием поддержал разговор Сергей.
— А щас что? — у Даши округлились глаза. — Не собираешься? У тебя ж на днях свадьба! Я знаю. Меня Снежинка пригласила.
— Хочешь, я тоже тебе секрет раскрою? — ухмыльнулся уверенный в своей крутизне бухнувший гитарист.
— Хочу…
— Это шутка была! — сказал Серый на ухо подруге, склонившись к ней в три погибели. — Она просто разыграла тебя. Никакой свадьбы не ожидается!
На янтарных глазах Сергея проступили тёмные точки, которые кляксами начали расплываться по радужной оболочке. Дашка пришла в ужас от этого зрелища и забыла выдохнуть дымную затяжку.
— Здорово же… кх-кх… ты… кх-кх… шутил почти год, — с трудом выговорила она, закалявшись. — С занятий её встречал, с друзьями не отдыхал, водки не пил. Клёвая шутка, и всё чтоб меня позабавить! — Даша, ёрничая, сощурила глаза-пуговки. — А чё вдруг розыгрыш остановился? Я ещё и не повеселилась как следует.
— Всё, Дашка, шутки кончились, взрослая жизнь начинается. — Сергей выплюнул скуренный вместе с фильтром бычок и повернулся к подруге спиной.
Глаза Дашки превратились в узкие потухшие щёлки, а уши запылали под взъерошенным ёжиком каштановых волос.
— Только шутки твои плохо кончаются, мачо, — проговорила она, и подбородок у неё задрожал, как у кошки перед прыжком на воробья. — В нашем душе. Забыл? — рявкнула она. — Одна уже на моём пояске вешалась. А Снега тоже очень впечатлительная. Как ты мог? Да она… и не встречалась-то ни с кем, кроме тебя. Все гулять, а она брата своего днём и ночью смотрит, как прикованная. Все каникулы с ним в санатории, даже занятия из-за него пропускала. Я её столько раз отмазывала.
— Дашка, не выноси мозг, — выдавил из себя Сергей.
— Мозг? Какой у тебя мозг вообще? Ты ей в душу запал, понимаешь, бесчувственная особь? Любит она тебя реально. А душа у неё, — староста порывисто задышала, глаза её заблестели, — очень настоящая. Балбесу нашему, Ефимчику, два года стипендию со своего кармана платила, типа социалка. Я передавала, да под роспись, чтоб не допёр никто. Жалко ей было мальчика из неблагополучной семьи. Папа пьёт, у мамы муж молодой. Народ шуршал, что это я, Дарья Одинец всесильная, пособия выбиваю. Ни у кого и мысли не промелькнуло, что это дело рук Янович. Даже тебе она не призналась… Ох! Она ж мать похоронила, — вспомнила Даша и обхватила лоб рукой. — А тут ещё жених бросил, да перед свадьбой.
— Дашк, не кошмарь. — Сергей сморщил нос.
— Последствий не боишься, мачо? — вскрикнула староста.
Сергей потянулся к выходу, пряча руки в карманах.
— На бракосочетание пригласишь, подруга? — бросил он на ходу. — Можно хоть потанцевать с тобой напоследок, пока муж не вступил в свои права?
