На всякий пожарный Снежана оглядела себя в зеркале, по приказу Гацко встроенном в шкаф. Ну что ж, хороша, стройна, бела, только не румяна.
— Валяй! — согласилась она и закинула ногу за ногу — А кто запретил? Утром свежий дым с лестницы сочился. Уж не ты ли?
— И без меня хватает, — ляпнула Лена, прикуривая и открывая окно. — Я вообще опоздала.
Снежана сморщила лицо: любая курящая женщина ей всякий раз напоминала покойную мать.
— Это директор, — пускает дым Лена, сидя на подоконнике, — Артём Саныч решил дисциплину выстроить в соответствии с новым республиканским правовым актом. Он же юрист, теперь у нас всё будет по правилам.
Слово «у нас» резануло Снежане слух, и она нахмурила брови.
— Слушай, может, выпьем по глоточку? — осмелела непрошеная гостья. — А то у меня такой стресс, работать не могу, буквы на экране расплываются.
Для убедительности секретарша выкатила из-под начернённых век глаза.
— Бухло в коридоре тоже под запретом? — съязвила Снежана.
Сверкнув зубками-лопатками, Лена рассмеялась.
— Ну как же смешно, какая же ты юмористка, какая… — гнусавит Лена. — Это домик Гацко… Я знаю, где спрятана бутылка виски. Бухнёшь со мной?
Не дожидаясь согласия, она вытянула из тайной глубины книжного шкафа початую бутылку и приложилась к ней. От изумления классический пиджак Снежаны пополз вниз по опустившимся плечам.
— Обожаю виски, — пропела Лена, протягивая импровизированную чашу дружбы представительнице нового руководства.
На автомате Снежана ответила молчаливым отказом, хлопая ресницами. А Лена с наслаждением, с придыханием приложилась ещё раз к горлышку бутылки и опять протянула ту Снежане. И со второго раза та вдруг приняла предложение. Так же лихо загнать в себя смрадную жидкость у неё не вышло, но грамм двадцать пять она всё же проглотила и чуть не задохнулась.
— Дыши глубже, — посоветовала Лена и подняла подбородок. Ей в кайф выпускать колечки дыма изо рта. — Хорошо посидели, — резюмировала она. — Ты это, окно не закрывай пока, пусть запах выветрится. Я побежала, до скорого, — профальцетила модель местного значения. Снежана кивнула.
— Век прабабушки был недолог. Она родила только одного ребёнка, моего деда Николая, которого я не помню, и умерла совсем юной. Говорят, её прокляли сородичи за непослушание семье. Офелия сбежала из табора, самовольно вышла замуж, и этим навлекла на себя гнев ромалов. Я, её правнук, восхищён этой смелой женщиной, умела она любить и гореть. Ради любимого пожертвовала всем, это так несовременно. Прадед очень страдал, болел, сильно исхудал. Со временем женился и нарожал ещё детей. Наш дед, — заморский профессор обнял Александра за плечи, — мачеху не любил и сестёр не признавал. Вот какое семейное предание! Я уродился в Офелию. Как услышу цыганские песни, душа рвётся на волю! Из меня вышел бы отличный цыганский барон!
Барон щёлкнул пальцами, и восторженные слушатели рассмеялись, а Алла подумала: «Правда, есть что-то гипнотическое в этих бездонных глазах».
— Но в целом отец прав, — продолжил вдохновлённый вниманием профессор. — Дятловские — все блонды. У меня тоже был сын, — рассказчик сдвинул густые брови к переносице и кашлянул, — Дэвид, беленький, рост под два метра, выше меня. Я нахожу много сходства с Алексом. Но об этом позже.
Константин Иванович бросил взгляд на зеркало и закусил губы — лицо гостя исказила боль. Как вернуть беседе прежний энтузиазм?
— Евгений, — с улыбкой произнёс он, — вы так давно, уже полжизни, в Соединённых Штатах. Расскажите нам про Америку. Про ваше бытие. Очень любопытно.
Константин Иванович опять посмотрел в зеркало — на лице гостя лежит маска недоступности, завитки горделиво отпрянули с высокого лба.
— Мне кажется, что я… до сих пор не адаптировался к жизни в этой стране, — заговорил нараспев заморский профессор, усиливая ударение на последнем слове предложения. — Язык стал родным, есть счёт в банке, хороший дом, но американцем я не стал. — Он опять ударил голосом в последнее слово, так, что оно зазвенело. — И не стремлюсь. ТВ смотрю изредка, и только русскоязычные каналы, их книг не читаю — любой бестселлер американского писателя мне представляется невообразимо скучным. Хотя… Когда есть время побездельничать, предпочитаю «Шерлока Холмса», открываю страницу наугад и погружаюсь в мир, где тайное становится явным на профессиональной основе. А если наскучит, чего почти не бывает, тогда — любой самый примитивный детектив русского автора, лёжа в саду, разумеется. Вообще, я люблю быть только в своём сказочно красивом саду, да и пределы планеты Стэнфорд предпочитаю не покидать. Даже за покупками Марина одна ездит, моя супруга. Обычно в небольшой городок — Пало-Альто. Это ближайшей к университету островок цивилизации. Мне этот город не нравится. Ненавижу там бывать!
— Ну, Евгений, вы оригинал! — хмыкнул Костя, к лютому недовольству супруги. — В этом небольшом городке один из самых высоких в США уровней дохода на душу населения! Город богачей! Силиконовая долина! Это же не островок, а центр мировой цивилизации!
