В результате наутро Вера была полна решимости спасти свою начальницу. По такому случаю пресс-секретарь встала до зари, чтобы загнать упрямый хвостик в тугую гульку и сделать макияж. Усилия оказались не напрасными — воспитательница оглядела её и погладила Тимошу по голове, седая прядь насторожилась, как антенна, а сотрудники Веры, вернее сотрудницы, переглядывались и покашливали. И только Лёва с восторгом, правда на компьютерном сленге, сыпал комплиментами: «Зашибись, какой апгрейд! Все наши гёрлы в брякпоинте». Вера хохотала и кокетничала с Лёвой, да так увлеклась нетипичным для себя занятием, что прохлопала мгновение, когда на работу явилась Снежана Валерьевна, которую она караулила всё утро на офисной кухне «Икара». Вера услышала только ропот сотрудниц, когда закрылась дверь бывшего директорского кабинета Гацко. Но Вера не сдалась и попросила Лёву сварить кофе, такой же вкусный, каким они только что угостились. Она знала, что Снежана Валерьевна любит кофе с корицей, сладкое тоже любит. Вера сервировала поднос: чашка для VIP-гостей, молочник со сливками, печенье с орехами, шоколад… Вот только какую салфетку положить на край? То ли бумажную, то ли льняную, на той и на другой цветы. Её замешательством воспользовалась секретарша Артёма Саныча, которая в последнее время с усердием обхаживает дочь Яновича. Лена подхватила поднос и упрыгала на полусогнутых в кабинет Снежаны Валерьевны. Салфетки так и остались на кухонном столе.
Вера закусила губу и отступила. Ничего, подумала она, всё же лучше подкараулить Снежану Валерьевну во время прогулки на набережной. Так и решила.
Хозяйка маленького кабинета удовольствия от раннего визита секретарши не получила. Из-за него пришлось отрываться от «сапёра» и демонстрировать занятость непомерным трудом: то папку перелистывать, нахмурив брови, то взглядом монитор буравить.
— Где салфетка? — с раздражением буркнула директор, разглядывая поданное угощение. Леночке ничего не оставалось, как выпятить свой параллельный полу зубной ряд, искривляя улыбкой губы.
В течение всего дня секретарша мелькала перед глазами Снежаны Валерьевны, позабыв об Артёме Саныче. Хозяйка кабинета отставного Гацко радости по этому поводу не выражала. «Наверное, денег хочет», — подумала Снежана Валерьевна, когда в конце рабочего дня докучливая Леночка материализовалась на пороге.
— Все уходят, и Артём отчалил, — возвестила Леночка с широкой улыбкой.
— Я догадываюсь, спасибо, — с сарказмом ответила Снежана.
— Давай по капельке, — предложила Леночка и поскакала к шеренге хрустальных стаканов, выставленной для обозрения за стекло книжного шкафа. Из его недр она извлекла уже новую бутылку виски. — А то… такой стресс, такой стресс.
Дело пошло, вернее, потекло. Чокнулись, выпили. Лена стонала, как Сахара после ливня, а Снежана морщилась.
— Реально отпустило, — сказала «Сахара» упирая на «ло». — А то проблем куча на самом деле… Давай напьёмся? — предложила она, занюхивая дозу виски долькой лимона.
Снежана кивнула, думая, что при этом занятии чувствуешь себя дурой, но и боль тупеет.
— У меня столько проблем, — гнусавит секретарша, — столько… Хо-о-о, не знаю, как быть.
Сближение орбит пошло после третьего тоста. Снежана моргала и икала, а Лена разрумянилась, налилась, как яблочко на ветке.
— У тебя есть молодой человек? — не разжимая ряды параллельных полу зубов, спросила она. Снежана пожала плечами и икнула. — Нет?! Хо! Несчастная. А у меня два! — Лена выставила перед лицом собутыльницы два пальца с наращенными ногтями. — Отсюда столько проблем, — вывела причинно-следственную связь секретарша. — Паша — бусечка. Хоу! В Таиланд зимой летали. Отрывались! Бухали каждый день и трахались! Хо! Везде, где можно и нельзя! Вот кайф был. У него бабла знаешь сколько? Побольше, чем у твоего предка. Он крутой, понятно? Хо! Ты знаешь, какую он крутую квартиру снял нам для свиданий? Супер! С джакузи и креслом массажным! Завтра в обед пойду. Так соскучилась. — Тут Лена закрякала, что, видимо, должно было означать тоску по возлюбленному. — А живу я с Олежеком, — глотнула скорбь рассказчица, и голос её выровнялся. — Он тащится от меня, ты бы знала! Хо! Ноги мне готов лизать. — В это чудное мгновение Снежана посмотрела на туфли рассказчицы, создающие толстой платформой оранжевого перламутра блики, и ахнула про себя: удержаться на такой высоте, тем более прыгать по офису на ней возможно только циркачу. — Ручной котёнок, — замурлыкала Лена, — и при этом — офицер КГБ! Звезду полковника получил недавно, уже неделю мочит! Хо!
Снежана, как человек с привитым учёбой логическим мышлением, поинтересовалась, хотя двигать извилинами было уже трудно:
— А он… знает о Паше?
— Хо! Ревнует меня! Жесть! Знаешь, так плакал, когда я из Таиланда прилетела! А потом как бешеный всю ночь меня трахал, я уже истёрлась на нет. — Звезда подпрыгнула на стуле и опрокинула в себя полстакана виски, не легализованного тостом. Ноздри её расширились, будто у загнанной лошади, побелели и выдохнули пары алкоголя. Она напряглась, вздрогнула и растеклась по стулу.
