Это был новый пропуск — личное ноу-хау Артёма, предмет его особой гордости. При разработке дизайна пластикового документа директор с утра до ночи руководил Лёвой: сотню раз цветили фон, набивая на нём вензеля, двигали по экрану полоски и кружочки, шлифовали кантики. Особый интерес директор проявил к уровню прозрачности своей фотографии. Работа над дизайном начиналась с того, что Артём взмахивал рукой, как дирижёр, а ответственный за его коммуникацию с компом Лёва опускал (или поднимал) рычажок прозрачности в графическом редакторе. Артём следил, как проявлялось или размывалось на экране лицо его, первого счастливого обладателя пропуска. Наконец новый взмах, что означало паузу с последующим переходом к новой вершине творчества директора. Например, придать объём рамке по периметру, буквы позолотить — всего не перечислишь.
По совету Елены Юрьевны Лёва заболел, слёг в кровать с ноутбуком и с утра до вечера рассылал резюме по всевозможным IT-организациям.
Последний вариант проекта пришлось отдать в работу. Это вызывало улыбку, но и исполнитель тоже ощутил на себе всю полноту ответственности за решение задачи. Новый директор «Икара» проявил эстетический вкус и в полиграфии, да так активно, что выполнение заказа оказалось под угрозой. Положение исправил сисадмин производителя. Находчивый юноша, по виду студент, заглянул в прозрачно зелёные глаза Артёма и молча прилепил к опытному образцу пропуска голограмму с государственной символикой. Тот остолбенел. Не мигая вглядывался он в заветный уголок пропуска и наконец задышал полной грудью. В итоге исполнитель получил дополнительное вознаграждение за «качественно выполненный заказ».
И вот одному из двух сотен пластиковых шедевров пришлось окончить свой путь на дне городской мусорки, в компании пробитых талончиков и цветных фантиков.
Так Снежана сокрушила идола.
— Я свободна, — сказала она, расправляя руки.
— Главное, что ты поняла, чего хочешь, дитя, — ответила няня, стягивая с волос любимицы косынку.
Это тяжёлая, как раскормленная курица, ворона приземлилась на кладбищенскую дорожку, выстланную серой брусчаткой. Хитрый взгляд дородной птицы скользнул по мужчине и женщине, непонятно для чего занимающих скамью. Она боком приблизилась к незнакомцам и повела похожим на утюг клювом, взгляд её стал ещё хитрее. Что за чудаки перед ней? По отработанному годами сценарию они должны расстелить полотенце и вывалить на него кучу вкусных вещей: колбасу, сыр, копчёную скумбрию, как минимум свежий хлеб, а то и пластиковый контейнер с голубцами и котлетами. А эти бесполезные люди уже час чирикают и обнимаются — воробьишки, да и только.
Носатая разведчица повернула голову набок и каркнула «во всё воронье горло». Стая её подружек, замаскированная в кронах соседних берёз, в ответ щёлкнула клювами-утюгами: «Кар-р-рпут! У них ни одной сумки!» Полная разочарования разведчица взгромоздилась на верхушку дуба и влилась в общий хор негодования: «Надо же, какие ненужные люди! Ходют, ходют! Порядок не соблюдают! Шли бы лучше в парк чипсы и попкорн под лавочки рассыпать! Здесь приличное место, элитные вороны! Работаем только с домашней кухней и шоколадными конфетами. Вон! Вон!»
— Да тут тьма ворон! — встрепенулась Алла. — Так ужасно каркают, дрожь по спине.
— Что-то их разволновало, — ответил Костя и крепче обнял жену. — Не обращай внимания. Обычные кладбищенские вороны. Перессорились. Нас это не касается. Лучше вот что скажи, родная: ты действительно рада приезду Алькиного родственника?
Алла кивнула.
— Пойми, — усилил голос Константин Иванович, — это не простой визит вежливости. Он наверняка отберёт у нас парня. Правильно ли это? Что мальчика ждёт в чужой стране? Сам-то гость не очень жалует Штаты, по родине тоскует. А наш Алька больше воздуха нужен ему. Жизнь свою пустую хочет смыслом наполнить. «Шерлока Холмса» маловато оказалось после смерти сына. Ведь раньше ему никто не нужен был: ни отец, ни сестра с племянником. Помнишь, Лерка плакала, когда случился у отца первый инфаркт? Она братцу звонила, а тот даже к трубке не подошёл, крутой американский засранец! А жена его, Марина, выжала из себя соболезнование из трёх слов и трубку бросила.
— Костя, не распаляйся. Это в прошлом. Каждый имеет право на покаяние и на новую жизнь. Моё сердце не обманывает: Евгений — хороший человек, Алика полюбил искренне, станет ему настоящим отцом. И не забывай, их связывают кровные узы, они дети и наследники великого Дятловского. Пусть соединятся и живут счастливо. Не будем им мешать. — Алла заглянула в глаза мужа и спросила: — Да, дорогой?
Костя замолчал — надоело, сколько можно решать чужие проблемы! Просто хочется уехать на рыбалку, а не терять на кладбище бесценных полдня жизни.
Полдня жизни, и вот две души — дядя и племянник — уже стали родными.
