— Вчера? — Снежана дёрнула плечами. — Ну, и отчего ж ты не примчалась, тревогу не забила?
Пойманная с поличным, Наталья Лазаревна восклицает:
— У вас всегда я! Мало я Польку с процедур встречала, в больнице с ней сидела, дома караулила? Я что, жизнь свою должна положить ради её трезвости? Охранником бесплатным служить круглосуточно? А кто о моей семье позаботится?
Нарисованные карандашом брови изгибаются на мягком лбу тётушки так, что Снежану бросает в холод.
— Хватит, знаю всё наизусть! — восклицает Снежана, бряцнув вилкой. Но, вздохнув, она добавляет: — А может, и к лучшему всё. Теперь её неучастие в моей свадьбе решается без прений сторон.
Тётушка замолкает. Высморкавшись, тем же платком утирает выступившие слёзы и произносит с надрывом:
— Надо было ещё раз закодировать её, я вам говорила! Только кто меня слушает? Это же в марте она, на женский день запила. Ох как запила. Тогда весь её салон гудел, а потом стонал. И подружки Полькины, стерва на стерве, — нет бы остановить женщину. Где там. На халяву пить до смерти готовы, хоть и брюликами в пупах сверкают. Это они в салоне у неё, на процедурах, только сок да коктейли травяные своими хоботками потягивают. — Наталья Лазаревна делает жест рукой в сторону окна, где, видимо, по её мнению, обитают «подружки Польки».
— Дались тебе подружки её! Я их не то что по именам — лица запомнить не могу, — пожимает плечами Снежана. — Все блондинки, и грудь и губы одного размера… Чаю дашь? Только свежего. И мне, и Мише, — сказала Снежана, направляя властный взгляд на хозяйку крошечной квартиры.
Тётушка съёживается и поддаётся. Лисьи её глаза сверкнули, однако, недобрым светом, а жёлтые завитушки заволновались, оттого что она в очередной раз задумалась о справедливости. Наполненный отфильтрованной водой чайник сипит, и хозяйка, не поворачиваясь к столу, всё же решает затронуть животрепещущую тему.
— Снежана, я вот что, я с работы ушла, ты знаешь. Саша обещал к себе взять, на «Икар», но нет, твой отец опять упёрся. А знаешь что? В газетах икаровцы дали объявления о найме. А меня не берут! Не понимаю! Какое право он имеет не допускать собственника к делам предприятия?
Свежеподпиленный маникюр тётушки стучит по фарфоровым чашкам. Сытая племянница потягивается за столом. Хозяйка квартиры, возомнившая себя прокурором, раздражает её всё больше и больше.
— Дорогая тётя, икаровцы нуждаются в специалистах по цветным металлам. Знание иностранных языков приветствуется. А объявления желательно читать до конца абзаца.
Наталья, подскочив, разворачивается к столу и восклицает:
— Ой! В специалистах нуждаются! Знание языков! Ха! Набрали штат из родственников знакомых! Работать некому, руководство слабое, сотрудники обленились! И Валерка обнаглел. Ты знаешь? Он Санькины проценты по-честному оформлять не хочет. Вот тебе и друг. Вот и родственник. Где справедливость? Как действовать, как влиять на такого бесчестного человека?
Снежана зевнула.
— Молчи уже. Влиять на Яновича решила. Ты что куришь, тётя?
— Вот ты как! — Наталья опять не может сдержать слёз. — Никакого уважения ни ко мне, ни к матери. Радуешься, что её на свадьбе не будет. Мне помочь не хочешь. Впрочем, чего ещё ожидать от его копии. Хоть бы один наш ген сработал, так нет, всё его. Те же жесты, взгляд…
— У меня волосы твоего отца. Утешься, — язвит Снежана. Она как будто не принимает разговор всерьёз — ведь серьёзность осталась в её родном изувеченном доме.
— Вот что, родственница, — не унимается хозяйка, — передай своему отцу — наше терпение лопнуло. Пусть долю Саньке отписывает! Ты в курсе, как Сашка вкалывает, не жалеет себя, мотается в командировки. И все темы он придумал, идеи все новые выдаёт. А какая благодарность? Какая? Вот где твой отец! Думаешь, никто не знает. Я знаю… чую, в Польшу понесло капиталиста, а то и дальше куда, за мечтой своей, за джипом помчался. И уж поверь, копейки считать не станет. А я, — хозяйка разводит руками, — а мы… нам спать негде… Посмотри, посмотри на мою спичечную квартирку. Хоть бы на расширение денег выделил. Так нет! Джип покупаем. — Голос разгневанной тётушки дребезжит на высоких и проваливается на низких нотах.
Снежана хмурит брови — на сегодня хватит истерик. Бледнея на глазах, она отвечает:
— В разводе ты не на алименты жила, а к проклятому капиталисту за данью приползала каждый месяц. И за этим капиталистом же бегала, готовая в любой момент подол задрать! Откуда мне известно? Полина Лазаревна в моменты истины делится с твоими же подругами. И если ты сцапала этого хронически влюблённого коротышку, которого мой отец всю жизнь на себе тащит, это не значит, что оттяпала и долю собственности. Ясно? Так что ротик прикрой и запомни: не видать тебе ни «Икара», ни денег Яновича.
Тётя надувает второй подбородок, в котором застревают слова для ответа. Миша молчит, не отрывая взгляд от сестры, которая, отдышавшись, продолжает:
