Захлопнув электронную калитку, фигура, покачиваясь на каблуках, двинулась прямо к качелям.
— Цветики мои, золотые, как же мама соскучилась. Подарков навезла! Завтра праздник, праздник, праздник! — громыхнула фигура за спиной девушки. Та замерла, а малыш начал ловить ртом воздух, теряя высоту. Весёлая игра закончена.
— Ну что же вы? — прохрипела фигура и с раздражением скрипнула кожей своего пальто.
Девушка повернулась и сморщила нос от кислых испарений, исходящих от подплывшей к ней дамы.
— Праздник, праздник! Будет снег и мишура!.. — без запинки выдала она. — Посмотри скорей, Мишутка, к нам Снегурочка пришла.
Снегурочка скривила напомаженные губы и махнула рукой около лица девушки, утопив в воротнике из серебристой лисы тяжёлый подбородок. Малыш пропищал что-то невнятное, подпрыгивая на остановившихся качелях, и дама почему-то улыбнулась и, качнув фараоньей причёской, кинулась обнимать малыша.
Напряжёнными ручками мальчик тут же вцепился в дорогущий мех воротника и стал драть его, отчего ворс съёжился и на воротнике открылись гладкие плеши. Женщина в ответ дёрнулась и шлёпнула малыша по скорченным пальчикам, злобная гримаса исказила её припухшее серое лицо. Малыш тоненько заскулил.
— Не смей подходить к Мише, горе-мамаша! Отпилась? О детях вспомнила! Пошла вон! Не позорь нас, люди кругом, — крикнула девушка в сером пальто, заслоняя собой ребёнка на качелях. Синие глаза сверкнули гневом.
Мамаша выдвинула нижнюю челюсть из серебристого меха и отозвалась:
— Забываешься, малявка! — Из-под её воротника выполз пёстрой змеёй тонкий шарф. — Мать оскорбляешь? Дура ты! Мать тебе подарков на тыщу евро, а ты? Дура ты! — Переведя дух, она снова засипела. — Да, отметили вчера твой день! Так что? Право не имею? Друзей поддержать, шампанского бокальчик? Да меня полгорода поздравлять пришло, и не простые граждане с прожиточным минимумом, а… люди солидные, без красной икры обедать не сядут. Уровень у меня… а ты… — Женщина развела руками, удерживая равновесие. — Снежанка, ты представить не можешь, как высоко я вращаюсь. — Тёмные глаза влиятельной особы забегали, отчего начали казаться ещё чернее, а голос приобрёл заговорщицкий оттенок. — Да я каждую среду лично… с женой второго сына Самого… в моей сауне сижу, и на всех процедурах… вооружённая охрана по периметру.
Дочь выжала кислую улыбку. Сегодня фантазии матери устремились к высшим эшелонам. А вот в августе матушка спасала от смерти жену московского олигарха, которая скрывалась от киллеров, нанятых собственным мужем. И кто бы мог подумать: где самое надёжное укрытие от профессиональных служителей смерти? Конечно, только в мамином салоне. Киллеры за версту обходят.
Счастливое спасение праздновали недели две, с небольшим перерывом на уик-энд. «Знала бы, какая ты смешная и жалкая», — подумала Снежана, а вслух произнесла, почти не шевеля губами:
— Ступай уже домой!
Но собеседница команду не выполнила, только сильнее выпучила глаза и децибел в голосе прибавила:
— Я что, падаю? Валяюсь, деньги пропиваю? Смотри, на! — Дама распахнула сверкающую молнию, вытащила из сумки доказательство своей невиновности, пузатый лаковый кошелёк с блестящей цыганской застёжкой, и покрутила им в воздухе, как жонглёр, отчего наблюдательница с коляской-мыльницей чуть не свернула и без того чересчур вытянутую шею.
Из прозрачности окон в Снежану выстрелили взглядами десятки пар любопытных глаз, сканирующих семейную сцену, так, что по спине девушки забегали мурашки. «Скорее бы няня вернулась», — взмолилась небу девушка, пытаясь подарить улыбку нависшей над ней меховой туче.
— Конечно… мама… теперь я поняла. Дома поговорим! Ладно? Мы с Мишуном ещё гуляем… он на улице не был. Полдня на реабилитации…
Туча дёрнула фараоньей головой — то-то же! — и потянулась к подъезду, царапая каблуками тротуарную дорожку. В её распухшем кулаке всё ещё была зажата пачка прожиточных то ли минимумов, то ли максимумов.
Снежана домой не спешила. Но в конце концов она пересадила брата в коляску, не переставая мысленно просить помощи у неба и у отца, который опять в командировке. Братик жался к ней, заглядывал в глаза, но Снежана как будто не замечала, смотрела сквозь него, а руки её затягивали ремни на коляске. «Всё. Звоню крёстному, пусть разберётся со своей родственницей…» Пальцы её скользят в карман и хватают сотовый телефон, папин подарок на прошлое Рождество.
Крёстный телефонных разговоров не любил. «Языком — не молоть! — не уставал напоминать он Снежане и её отцу. — Все тёрки — при встрече». Это было законом всегда и для всех. Но Снежана правила нарушала, и это ей сходило с рук. И сегодня она кричала в трубку:
— Пьёт! Пьёт! Делай с ней что хочешь, твоя кровь, родная… Ну, посади её!.. Ладно уж, Алексан Родионыч, жду.
