— Смотри, милая, — сказала Алла, описывая маникюром за пятьдесят долларов магический полукруг в воздухе, пропитанном запахами новой мебели, чистящих средств и выделанной кожи. — Вот… холл, два коридора, семь кабинетов по периметру для клерков, или… как там называют этих писак… белые воротнички.
Хозяйка шикарного офиса плюхнулась на один из четырёх пузатых диванов чёрной кожи, который вежливо хрюкнул в благодарность за оказанную честь. Она не отрывала взгляда от подруги, которая переминалась с ноги на ногу, боясь испачкать ковёр.
— Что ты замерла под дверью?.. Да не снимай обувь. У меня есть уборщица и моющий пылесос.
Лера с разбегу приземлилась на тот же диван, рядом с любимой подругой. Они опять обнялись, но приятности говорила теперь только Лера.
— Ну какая же ты начальница! Какая же ты главная. С ума сойти. Ну как же ты этим всем командуешь? — спросила Лера, обводя обстановку рукой со своим, домашним маникюром.
— Ерунда. Привыкла уже. Могу и государством управлять. Главное, зычно крикнуть и требовать что-нибудь. Народ тупой пошёл и ленивый. Воруют. Даже бумагу писчую, ручки, карандаши — ты не поверишь. Так и хочется плёточку в руки взять.
— Ой, Алла… Не верю, что это ты, — сказала Лера, заглядывая в тёмные глаза подруги, которые, переливаясь свободой, жаждут власти и побед.
— А придётся. Ну, идём в бухгалтерию, в моё пристанище… конец первого коридора.
Перед Лерой распахнулась стеклянная дверь, и тут же навязчивый запах дерева и лака щекотнул Леркин нос.
— Красотища какая! Слов нет, — воскликнула она.
Гладенькие офисные столы двумя рядами выстроились на ковре молочного цвета, экзотические цветы в одинаковых белых горшочках приготовились день за днём сближать сотрудников с природой, а городские пейзажи, лесенками развешанные по стенам, гордились высоким чувством стиля владелицы офиса.
— Чёрную мебель — не хотела. Банально. Каждый офис в городе напичкан. Купила всё наше, отечественное, светлый орех.
До сего дня институтская триста пятая комната, обставленная мебелью двадцатилетней давности, с кривой занавеской на просевшей струне и окрашенной в голубоватую эмаль дверью, казалась Валерии раем. «Наверно, у Валеры, такой же прекрасный кабинет. Где ты, любимый?» — подумала она и вздохнула.
Алла заметила, как по лицу подруги пробежала тень, и, не желая потерять благодарного зрителя, потянула Леру в другой кабинет, самый главный, — кабинет директора компании.
— Это ещё что, теперь — кабинет Костика! — сказала Алла, увлекая подругу в русло другого коридора.
В приёмной на три рабочих места их встретила дубовая дверь с табличкой, на которой массивные болты и титул Костика оказались заляпанными обсыпавшейся побелкой. От досады Алла топнула каблуком до вмятины на гладком полу, который выглядит как дорогой линолеум, но укладывается плитками.
— Вот халтура! Что Костик скажет? Это дрянь не убрала здесь. Завтра же уволю. На её зарплату ко мне пол нашего института научных сотрудниц сбежится.
— Аллочка, не расстраивайся. Мало ли что могло произойти. Давай сами вытрем побелку. Делов-то, — сказала Лера, утешая закипающую подругу.
— Нет-нет. Чем же я этой дряни буду в морду тыкать? — не согласилась Алла, открывая главную дверь без прежней страсти. — Понимаешь… приходили эти… из… короче, поставили пожарные извещатели. Бесплатно. Такой новый порядок. Пожарники теперь отвянут со своими проверками.
В кабинете Костика Лера ойкнула и глазам своим не поверила.
— Ого! Президентский люкс, — произнесла она, оглядывая воплощение солидного благополучия. — Мебель какая классная, тёмная, с вишнёвым лоском.
— Смотри, как я Костяну своему рабочее место задизайнировала, — сказала Алла с ликованием в голосе и зажгла настольную лампу директора, стилизованную под шаманский посох. Свет дивной лампы рассыпался тысячами золотых бусинок на застывших волнах малахита, из которого был высечен письменный прибор — главное украшение директорского стола.
Лера в растерянности хлопала ресницами, ей хочется рассмотреть и позолочённый светом малахит, и впаянный в стену океан с живыми рыбками.
— Переходим из рабочей — в зону отдыха, — не растерялась Алла, угадывая мысли закадычной подруги.
Маникюром за пятьдесят долларов Алла стучит по стеклу аквариума, рыбы слетаются, как цыплята на зов наседки, и Лера от восторга по-детски смеётся.
У окна своего дома рыбы не задержались, крутанули хвостами, плавниками и вуалями и пустились кто в пляс, а кто вплавь по неведомым лукоморским дорожкам.
— Ах, предатели! Вам бы только пожрать, бесплатно общаться не хотите, — в шутку возмутилась хозяйка офиса. — Раз вы так… ну и мы сваливаем… — сказала Алла и усадила Леру на диван, точно такой же, как в холле, только размером поменьше и попузатей. — Сейчас отметим новоселье, — сообщила Алла и продефилировала к холодильнику. — Что у нас тут есть поесть?.. Ага… Лер, ты точно не обедала, взгляд у тебя голодный, и сама ты невесёлая, слабенькая, и смех твой какой-то… не звонкий.
