Стена с аквариумом располагалась напротив входа. С одной стороны к ней прилегал угловой диван, а с другой — стол для заседаний, протянувшийся вдоль окна до ступеньки алтаря, на котором возвышается трон директора. Книжный шкаф занимает всю стену за троном. А холодильник двухкамерный, высотой под потолок, стоит по левую руку от входной двери, около дивана.
Алла по-хозяйски роется в холодильнике, гремя баночками и пустыми контейнерами.
— Ой, Лер. Из еды — только сыр… два сыра, один с зелёной плесенью, другой… с голубой, но на вид тоже зелёной.
— А на вкус? — съязвила Лера, откидываясь на спинку дивана.
— И на вкус. — Алла хлопнула по журнальному столику холодной тарелкой с сырами и тяжёлой бутылкой красного вина.
Первый тост прозвучал так: «За нашу с Костей победу!» С первого глотка Лера почувствовала жажду и выпила бокал до дна, не ощутив богатства вкуса дорогого напитка из тёмной широкоплечей бутылки. В память об отце Алла спиртное не любила, но новый статус в новом обществе заставил её притворяться знатоком текилы и джина и собирать коллекцию вин дорогих марок.
Сейчас она заставила себя выпить бокал сладковато-терпкой жидкости до последней капли, загадав их с Костиком тайное желание. К богатству вкуса старинного вина Алла осталась безразличной, для удовольствия ей не хватило сахару и пузырьков.
Прихлёбывая из второго уже бокала, две прекрасные женщины любовались кукольной моделью подводного мира, заслоняющей дневной свет. Золотые рыбки со шлейфами из огненного шифона сновали между мохнатыми зелёными нитями, колыхавшимися как руки восточной танцовщицы. На передней грани замер длинноусый сомик графитовой окраски, утыканный белыми точками диаметром не более острия иглы. Налив до краёв следующий бокал, Алла звякнула им по стеклу, где молчал сомик и с улыбкой сказала:
— За тебя… др-р-руг!
Сомик не шелохнулся, презрев внимание восхитительной брюнетки в красном, а Лера тостующую поддержала:
— Какой чудный… своевременный тост!
Свой бокал Алла оставила недопитым, несмотря на удачный тост, и, не отрывая взгляда, следит, как её подруга, облизывая пальцы, уминает голубой сыр. Как чувственно смыкаются её губы, как сияют незнакомым соблазняющим блеском её глаза, как пульсирует жилка на нежной шее… ни один мужик не устоит. Невозможно. Выходит, Светка права…
— Ну-ка, девочка моя, выкладывай правду! Не верю глазам… Если это то, что я предполагаю… Мне нужно поудобнее сесть, чтобы не свалится от шока. — Алла сбросила туфли и устроилась в углу дивана. Её подруга, продолжая облизывать пальцы, пожала плечами:
— Конечно, выкладываю. Ещё по дороге хотела… Но мои успехи скромнее твоих. Даже не тянет говорить об этом. В должности повысили, переехала на третий этаж, в триста пятую. Помнишь, там раньше, при папе, был личный кабинет профессора Гомона?
— Хорошую пилюлю получил Кисель! Но об этом после, сейчас о главном, продолжай, — подправила тему Алла, подливая подруге вина. Она заметила, что названная сестра прячет глаза, и решила не отступать.
Лера с усилием глотнула и тянет, не меняя интонацию:
— У меня в подчинении персоналка и… два человека… Светлана и п…
— Персоналка, говоришь? — оборвала подругу Алла, проскользившая по коже дивана из своего уголка до открытых коленей Леры. — Лерка, я обижусь навсегда, прекрати юлить. У тебя плохо получается, смотришься слабоумной. — Алла схватила сжатую ладонь подруги и потянула к себе. — Светка мне доложила, в чьём она подчинении… Говори прямо — ты спишь с новым директором? Поэтому ты руководящую должность заняла и кабинет Гомана?
— Это тоже тебе Светка сообщила? — Лера едва удержала бокал и отодвинула блюдце с сыром на край стола.
Заметив, что бледные щёки подруги в одно мгновение зарделись, а подбородок заострился, Алла решила напор ослабить, но от темы всё же не отходить.
— В общем, не то чтобы сообщила, намекнула — новый директор благоволит к тебе и… всякое такое… Да я особенно не слушала её, мы хотели вместе к тебе зайти, но дедушка, командир вертушки, орать стал. Надо было отбиваться до твоего прихода. Вот я и не вникла. Расскажи, Лерочка. Я ведь заметила, изменилась ты. Словно не по земле ходишь, а по облакам.
— Да, точно подметила, я под ногами тверди не чую. — Валерия закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. — Голова так кружится. Мечтаю, как в детстве.
— О! Так ты влюблена. — Алла нависла над ней и, считывая блаженную улыбку с её лица, чуть с ума не сходя от любопытства. — Вот! Пришёл и твой час! Помнишь, я говорила тебе: не лети за Киселя, встретишь суженного, что тогда? Что будет теперь? Кто он? Правда директор?
— Ты меня вопросами засыпала. Что будет? Что Кисель? Что директор? Я и не знаю, с чего начать. — Лера поднялась, напрягая спину, и опустила голову.
А Алла уже не могла остановиться:
— Хорошо, хорошо, успокойся. Вот, вина выпей, весь бокал! Молодец! Подыши теперь! А сейчас по порядку, по одному вопросику, тихонечко. Та-а-ак! Кто он? Кто… он?
Лера почувствовала тепло в груди, и от этого расползающегося по организму тепла мысли её с лёгкостью стали превращаться в слова:
