Несчастная чуть не заплакала, замигав нарисованными бровями. «Оформляйте Ипатова, оформляйте бумаги». Это значит только одно: всё до последней буквы ей придётся писать самой, даже заявления. Директор разве что подпись черкнёт, и то после того, как Татьяну Власьевну на карусели погоняет. Пробежит глазами по документам, найдёт ошибочку, смахнёт бумаги со стола: «Исправляйте». И Татьяна Власьевна на второй круг бегом. Исправит, перепечатает, подпишет — и к директору. Тот к стилю изложения придерётся — беги Татьяна Власьевна на третий круг. Исправит, перепечатает, подпишет и к директору опять, с понурой головой. Он читает, читает — бац, глаза остановились. Молчит. У Татьяны Власьевны брови нарисованные жмутся к переносице. «О! — радуется директор. — Шрифт не тот. Кегль маленький». И так кружится карусель, пока директору звонок важный не поступит или его на встречу не пригласят. Тогда в графе «подпись» он на ходу черкает «Я» в закорючках, а другой рукой трубку телефонную хватает или эту руку в рукав куртки просовывает.
— Остальных не задерживаю. Бегом. Ночная вахта. Вас, Миледи, не отпускаю.
Миледи улыбнулась и склонила голову набок. Соломенного цвета волосы рассыпались по плечу. И когда отзаседавшие вернулись в прозрачный офис, главная женщина спросила у директора, играя голосом:
— Как мне прикажете вас называть? «Ваше преосвященство» или, быть может, «величество»?
— Просто «товарищ командир», — заскромничал директор, усаживаясь напротив Елены Юрьевны. — Леночка, я вот что… я вас очень ценю. Вы должны знать, и как профессионала, и как человека.
— А я хочу быть просто женщиной, — увернулась от комплиментов главный бухгалтер.
— Не получится. Из вас даже бухгалтер простой не получился, только главный.
В ответ Елена Юрьевна залилась искренним смехом. Со студенческих лет она обожает юморные перестрелки с друзьями. Любимая забава — язык поточить о самолюбие товарища. Но на работе приходится быть сдержанной, никаких приколов, только едкие замечания обленившимся особям. Её разящее слово бьёт точнее директорского крика. Главную женщину икаровцы побаиваются больше директора. Она бьёт не только словом, но и рублём. Юмор у неё припасён только для директора, только с ним она позволяет себе оставаться студенткой, сбрасывая с плеч два десятка взрослых лет. С первыми замами она тоже забавлялась и шутила, но веселье продлилось до женитьбы Ипатова и до слипания Гацко с золовкой Яновича. С тех пор между ними пробежала тень: то ли длинная и узкая, как меч, то ли круглая, как мяч для боулинга. Итог был такой: тень расколов подкрадывалась к самой устроительнице «Икара».
Но она костями вросла в его мощные крылья, её хребет влился каждым позвонком в несгибаемую спину летящего к солнцу героя. Враги оставили надежду разорвать «Икар» и его фактическую повелительницу. Им оставалось только зарядить вечное оружие подлецов — слухи и клевету. Но смрадные клубы сплетен, выдыхаемые жёнами первых замов, не коснулись даже подошвы туфлей главной женщины — так высоко она летела, так высоко она держала себя.
— Буду краток и прямолинеен, — сказал Янович, отогреваясь близостью единственного человека, которому доверял и ключи от «Икара», и иглу своего бессмертия, — вы — истинная хозяйка нашего дела. Поэтому данной мне богом властью я устраняю несправедливость и повелеваю — долю Ипатова переписать на вас. Тридцать процентов.
Звонок счастья на единственный сотовый, которому Янович позволил выйти в эфир, возвратил Елене Юрьевне дыхание, а своему хозяину жизнь.
— Марина! — не сдерживая эмоций, воскликнул Валерий и едва не выронил мобильник.
— Мандарина, — проскрипел сам Родионыч в ответ.
Елене Юрьевна вцепилась в подлокотники стула, ей показалось, что земля уходит из-под ног. Она вслушивалась и не понимала смысла речи директора, лепетавшего в телефонную трубку какую-то чушь. Он называл своего абонента «Марина» и тут же величал его другом, братом и отцом, благодарил и клялся жизнью, записывая на руке адрес ЗАГСа П…го района.
У Яновича, конечно, есть сундук с тайнами, запертый на замок мистики, но у главной женщины есть ключи, целая связка, к каждой тайне по ключу. Какой же ключ подходит к этой тайне? Уже Янович «поцеловал» абонента «Марину» в погасший экран сотового, но Елена Юрьевна так и не задала вопрос «Почему?» сияющему от счастья директору, который ещё пять минут назад горевал, раздавленный семейной драмой.
