К бывшей боевой подруге, секретарше Ванде, Янович военные хитрости не применял. Она была далека от родственных кругов Родионыча, а до трудовых будней на «Икаре» лет тридцать служила в приёмной высокого начальника закрытого ведомства, поэтому мысли и пожелания Яновича считывала с одного взгляда. Но, к огромному сожалению директора, настолько огромному, что он подарил ей автомобиль, Ванда навсегда перешла из категории работающих пенсионеров в ряды неутомимых дачников. «Икар» и его капитан осиротели.
Этому обстоятельству радовался только Родионыч. Роль могущественного благотворителя, который любому из родичей и родичей знакомых находит тёплые рабочие места, опять актуализировалась на глазах восхищённых родственников, да и ближайшая к Яновичу видеокамера не помешает. Сам Янович встретил новую секретаршу как Золушка мачеху. Занявшая место боевой подруги к искусству «личных секретарей больших людей» была не приобщена. С тех пор эту роль перетянула на себя молоденькая Елена Юрьевна, главный бухгалтер, которая только осваивалась на новом месте.
Когда новая секретарша наконец оторвала палец от девятнадцатидюймового монитора и открыла рот, не попадая в него кофейной чашкой, директор понял — загрузка успешно завершена. Пора!
— Простите, Людмила Фёдоровна. Эти яйцеголовые всё дело завалили. Сорвали поставки. С ними по-другому нельзя, — произнёс Янович голосом, полным разочарования, и передал мачехе раскалённую трубку. — Придётся срочно ехать. Грузить машины. Буду завтра после обеда.
— Конечно, Валерий Леонидович, конечно… Если будет необходимо, я перезвоню вам на сотовый, — прошептала та, хлопая зеркальными глазами, в которых застыл образ крутого шефа, измученного «яйцеголовыми».
— Только если максимально необходимо, по пустякам не беспокой…те. Дела — великие, — вылетая уже за дверь, бросил гордый владелец экзотического беспроводного телефона.
А между тем «великие дела», теряясь в неопределённости, ожидали потом героя не меньше месяца, ждали хотя бы одного телефонного звонка, единственного.
Когда Лера теряла надежду и обзывала себя «дурой», когда замедляла стрелки часов на рабочем столе, а домой шла словно спускалась в холодный погреб, в котором должна сидеть до утра, — как герой шпионской саги, появлялся Янович.
Послеобеденное время в институте физики было самым тягучим периодом рабочего дня. Подрыхлив цветы в горшочках, Светлана, уселась за персоналку и загрузила новую игру под названием «Перестройка». По болотным кочкам скачут лягушки. Если вовремя не врезать курсором по водянистому брюху виртуального земноводного, оно лопнет, как настоящий мыльный пузырь. Правила игры Светланка усвоила на отлично — надо сохранить как можно больше лягушек, за это набегают баллы, и если обойти по очкам предыдущего игрока, тогда компьютер покажет фейерверк и портрет первого президента СССР! Об этом Светланка мечтала уже неделю. Даже сны видела только на эту тему.
Пётр Миронович читал газету с карандашом в руках. Иногда он приподнимал очки, как будто не верил своим глазам, и перечитывал отрывок из текста несколько раз. Потом чёркал его. Или обводил. Или вырезал лоскуток газетной ткани и скрепкой подшивал его к стопочке других лоскутков, делясь своими соображениями с обожаемой молодой начальницей, листающей руководство пользователя нового программного обеспечения. Ей хотелось быстрее поставить обеспечение на свою ПВМ и утонуть в зазеркалье синего монитора.
И вот дверь кабинета на мгновение просела и отворилась, соскакивая с петель. Плотность несвежего воздуха триста пятой молниями пронзил вошедший незнакомец, одетый в облегающий костюм серой шерсти. У Петра Мироновича из рук выскользнули лоскутки и рассыпались по тускнеющей желтизне паркета.
Как по команде, уставились на него сотрудники группы информатизации, окутываясь новым запахом идеального мужского парфюма, а Лера вытянула шею и выдавила из себя несколько слов:
— Добрый день… Вы по какому вопросу?
— По вопросу вашего срочного прогула, — отозвался вошедший и окинул взглядом сотрудников группы.
Светланка оторвалась от экрана и потеряла сразу двух жаб. А Пётр Миронович смотрит на человека в сером костюме поверх очков: незнакомец ноги расставил широко, осанка царская, руки холёные, перекрещены на груди, подбородок лопается от гордости. Знатный пенсионер смекнул — перед ними чиновник из элиты.
— Зарплату свою, господа учёные, вы отработали ещё на прошлой неделе, поэтому я, как бывший научный сотрудник, а ныне руководитель крупнейшего в стране объединения, данной мне властью отпускаю вас с рабочих мест. Идите, дорогие труженики науки, домой, — незнакомец засунул руки в карманы и вперился взглядом в руководителя группы, — кроме начальства, разумеется. Капитан не должен покидать тонущий корабль.
Светланка и Пётр Миронович зашевелились, каждый на своём стуле.
— Два раза я не повторяю, — отчеканил человек в сером костюме, напустив на лицо прокурорской суровости.
Светланка вздрогнула. Теперь и она не сомневалась — перед ними начальник, голос которого парализует позвоночник.
