— «Жизнь в нем еще не до конца угасла. И что бы ее восполнить мне нужно знать его имя. Кем был этот дракон я не знаю. Поищи в своих хранилищах знаний упоминание о ком то похожем. Это дело весьма срочное. Он вместе с именем нужен мне до восхода «Ледяной» луны, именуемой у людей «голубой». — Трэн не решился в слух рассказывать свои тайны, и после столь недолгого телепатического рассказа, устал, даже испарина выступила на лбу.
— «Я все перерою, но имя тебе добуду». — Решительно отозвался мальчик, поражаясь столь простой просьбе. И тут же в его руки лег темный артефакт из школы магии.
— «Вторая моя просьба будет сложнее…» — Загадочно протянул Трэн.
Беседа с Санорьяном заняла всю ночь. Два старых друга расстались лишь на рассвете и то лишь по тому, что хранитель Черного океана испугался, что с восходом Янтрэи его кто-нибудь обнаружит и признав умиртвит. Убеждения со стороны Трэна в глупости таких суждений должного эффекта не возымели и поэтому с первыми лучами восходящей звезды маленький мальчик со светлыми волнистыми волосами убежал, растворившись в водной глади.
Трэн еще долго сидел на утесе, вглядываясь в синий горизонт и пытаясь утихомирить ликующее сердце. Встреча с собратом подарила столько радостных эмоций, что он просто не мог сдвинуться с места и словно ребенок ждал, что вот-вот этот светловолосый мальчик вернется и они продолжат беседу.
На Кейтагских улицах зазвучали звуки звонарей и город начал медленно оживать просыпаясь. Людская суета вывела Трэна из приятной эйфории и он, встав, нехотя побрел в школу.
Несколько дней пролетели незаметно как одна минута. В познаниях новых человеческих магических истин и оттачивании физических навыков, направленных на усиление выносливости. Близился выходной и Трэн намеривался провести его за изучением пыльных полок школьного хранилища. Но лишь верхнего его этажа, ведь в подземное, юношу даже с перстнем потомка правителя, Жианна отказывалась допускать, по крайней мере до сдачи данного ею задания или до конца обучения в школе.
В последнее время вокруг царило странное и подозрительное спокойствие, настораживающее юношу успевшего привыкнуть к постоянным неприятностям. Но он решил думать, что возможно стал слишком предвзято относиться к окружающим, ожидая от них новых каверз и подвохов.
Закопавшись в изучении людских историй, Трэн проводил все свое свободное время. Упуская из виду тот факт, что его сверстники, ведь он по прежнему выглядел как семнадцатилетний юноша, вели себя намного раскрепощеннее. Посвящая свободное время не только занятиям, но и отдыху с различного рода развлечениям. И чем благороднее была кровь дворянского отпрыска, чем знатнее были его родители, тем сильнее и чаще впадал в гуляние их посланный на обучение наследник.
Но угрюмость, отчужденность и замкнутость Трэна конфликтовала с его новым положением, как и возрастом тоже. Однако увлеченный открывшимся доступом ко всему верхнему хранилищу знаний, юноша немного забылся, растворившись в ценной для себя информации.
Пролистывая человеческие истории, он изучал природу поведения и мыслей людей больше, чем сами происходившие факты. Война для многих из них была искусством. И этому искусству посвящалось множество рукописей. Там же приводилось подробное описание оружий для этих целей. И обо всем этом говорилось так словно это был кулинарный рецепт, скажем вишневого пирога, спокойно, хладнокровно, поэтапно. Какая сталь лучше режет, какая форма клинка лучше для пешего воина, какая для конного. Дальнее и ближнее оружие. Что, помимо меча в поединке, хорошо бы иметь что-то из колющего оружия — кинжал, финку и т. п. Рассуждения и отношения людей к войне и смерти вгоняли в тоску и вызывали ужас.
Ближе к полуночи Трэн полностью погрузился в чтение, позабыв о времени. Он удобно расположился у настежь открытого балкона в окружении пары свечей, на мягкой шкуре мелаволка. Огромного северного зверя, отдаленно, лишь мордой, напоминающего волка, ходящего на толстых задних лапах, а передние использующего для добычи и раздирании пищи. Этот страшный зверь мог лазать по деревьям и скалам, а густая и длинная шерсть спасала его от морозов и ночных вьюг. На севере нет ничего страшнее, чем повстречать меловолка. Как правило такая встреча оказывалась смертью и слишком редко когда чудовища.
И вот погрузившись в чтение, юноша «поленился» вовремя отреагировать на появление, в своей спальне, ночной гостье. Дочитывая очередной лист он не пожелал прерываться и как через секунду выяснилось — зря.
— Не шевелись. — У его уха прозвучал тихий шёпот, когда у его горла, словно из ниоткуда возникла сталь длинного и острого клинка.
— Твои шутки мне надоели. — Раздраженно ответил юноша отвлекаясь от чтения и с неохотой замирая, как ему и приказали. — Что ты опять забыла в моей спальне?
