Вот так поговорили. И через пару дней небольшой грузовичок доставил все вещи Марианны из московской квартиры в их загородный дом. Без предупреждения, сообщения и уведомления о таком масштабном развитии событий.
А через два месяца Марианна подала на развод.
И вот тут началось! Константин словно взбеленился. Его до такой степени возмутил поступок жены, что он ей чуть ли не войну объявил.
Хотя почему «чуть ли»? Объявил.
Кирт находился в Германии по делам, когда ему сообщили, что пришла повестка в суд на развод, и примчался прямо с аэродрома, негодующий, взбудораженный, влетев в дом, наехал на жену с порога:
– Какого черта ты делаешь, Марианна?! – аж покраснел весь от взыгравших эмоций. – Какой развод?!
– Что ты кричишь, Константин? – спокойным, ровным тоном спросила она. – Тебе нельзя так волноваться, у тебя поднимется давление. – И предложила: – Идем попьем чаю, Настя запеканку с клубникой сделала. Поговорим спокойно.
Спокойно ему было трудно, но он взял себя в руки. Сопя от негодования и необходимости сдерживаться, раздраженно скинул новомодное пальто от известного дизайнера, швырнул в кресло, стоявшее в прихожей, и прошагал в столовую.
Так и сопел, пыхтел, пока домработница, чутко уловившая напряженную атмосферу между супругами, торопливо накрывала стол к чаю. Но долго терпеть Кирт не стал – махнул резко рукой, чтобы Настя немедленно удалилась, и хотел уже было разразиться возмущенной тирадой, когда Марианна остановила его порыв:
– Подожди, Кость, ты же с самолета.
Налила ему чаю так, как он любил: крепкую, почти черную заварку, разбавленную крутым кипятком, ломтик лимона и без сахара, отрезала добрый кусок запеканки, выложила на тарелку и поставила перед ним.
– Перекуси с дороги. Может, обед? Ты голоден?
– Нет, я поел в самолете, – чуть сбавил накал Кирт. Отломил добрый кусок десерта, отправил его в рот и запил чаем. И только после этого спросил более спокойно: – Ты зачем подала на развод?
– Ну, а как, Костя? Ты совершенно официально живешь с другой женщиной, по-моему, развод – это единственный логичный выход в такой ситуации, – все тем же спокойным, обыденным тоном, словно они обсуждали какой-то будничный хозяйственный вопрос, объяснила Марианна.
– Это полнейшая глупость! – обозлился он, кинул в раздражении ложку на тарелку с запеканкой и повторил: – Полнейшая глупость! Я не собираюсь с тобой разводиться!
– Тогда что ты собираешься делать, вернуться в семью? – удивилась Марианна.
– Нет. По крайней мере не сейчас, – ответил он резко.
– В таком случае развод на самом деле наилучший выход, – повторила она.
– Марьяна, – он угрожающе придвинулся к ней, – я сразу тебе скажу, чтобы ты четко понимала: никакого дележа имущества не будет. Ты на это не рассчитывай и не надейся. И если ты из материального расчета или чтобы вернуть меня затеяла весь этот нелепый развод, то можешь смело об этом забыть. А если начнешь упорствовать и втянешь меня в судебные дела, поверь, тебе очень не понравятся последствия. Ты же прекрасно понимаешь, что бесполезно и не тебе против моего характера упираться.
– Кость, – все тем же «бытовым» спокойным голосом спросила Марианна, – ты прочитал иск, который я подала?
– Нет. – Он откинулся на спинку стула, взял ложку, отломил кусок запеканки, отправил в рот, прожевал с явным удовольствием, запил чаем, поставил подстаканник на стол и только тогда продолжил: – Его изучали мои юристы.
– Тогда наверняка они поставили тебя в известность, что в нем нет ни слова о том, что я претендую на дележ имущества, на полагающуюся мне по закону часть твоего бизнеса и всех твоих активов. В пункте материальных претензий я отметила пожелание, чтобы ты обеспечивал все нужды и необходимости сыновей до их самостоятельного становления, а также выплатил мне половину стоимости нашей московской квартиры, чтобы я могла приобрести квартиру в Москве нам с Кирюшкой. По остальным вопросам, в частности этому нашему дому, машинам и другим вещам, надеюсь, мы как-то договоримся. И все. Я могу обеспечить и себя и детей, но понятное дело, что уровень моего содержания мальчиков не сравнится с тем, что можешь дать детям ты.
– Вот прямо такие скромные запросы? – с подозрением, изучающе посмотрел он на нее.
– Костя, – напомнила ему Марианна, – мы прожили с тобой, м-м-м, в этом году было бы двадцать лет. Неужели за это время ты не понял, какой я человек?
– Все это лирика, Марьяна, – отмахнулся Кирт. – Когда речь идет о таком уровне финансов и бизнеса, всякие рассуждения о высокой духовной нравственность и морали – не более чем красивая обертка для судебного выступления адвокатов. Кстати, – снисходительно улыбнулся он, – если ты уперлась разводиться, то не рассчитывай, что я оставлю тебе Кирилла. Не думаю, что ему следует жить с матерью, которая разрушила семью.
– Я разрушила? – спросила, сдерживая эмоции, Марианна.
– Разговор окончен. – Константин поднялся со своего места и ушел, не прощаясь ни с ней, ни с сыном, игравшим в своей комнате.
