– Спасибо. Так вот, Костя, ты ценил, уважал меня и гордился мной в числе прочего и за то, что я никогда в жизни не работала во втором, дублирующем составе. И мой статус, мои жизненные достижения, мое уважение к себе и гордость не позволяют мне принять роль задвинутой куда-то до востребования жены, пока ее муж развлекается с молодыми любовницами. Я не того уровня женщина. Понимаешь, когда ты появляешься на официальных приемах с молодой девицей, тем самым открыто игнорируя крепость семейных уз и демонстрируя полное пренебрежение ко мне, попирая мою гордость, мое достоинство женщины, жены и личности, ты унижаешь не столько меня, сколько самого себя. То есть тем самым ты даешь понять окружающим, что все эти годы ты жил с недостойной тебя, пустой, не уважающей себя женщиной. И если ты потребуешь, что для того, чтобы Кирилл остался со мной, я должна встать перед тобой на колени и умолять, я никогда этого не сделаю. Я никогда и ни с кем не стану общаться по принципу: «Чего изволите?» Я могу сделать это в единственном случае – если от моего унижения будет зависеть жизнь моих детей. Максим совершенно самостоятельный человек, сильная, сформированная личность, идущий своим непростым путем, и повлиять на него уже ни ты, ни я не можем. Но если ты отберешь у меня Кирюшку и не дашь мне общаться с сыном, то даже в этом случае у него останется достойная, уважающая себя мать, гордый человек, а не половая тряпка. А уж когда он вырастет, то сам будет судить, что мы сделали с его детством и кто из нас прав и виноват.
Она закончила свое эмоциональное объяснение. И повисла тишина.
Кирт отвернулся, задумчиво глядя в окно. А Марианна вдруг почувствовала себя совершенно опустошенной, обессилевшей от эмоций и чувств, которые вложила в свою отповедь, разрешив себе выпустить все то изматывающее, изводившее, накопившееся в душе мутным осадком за неполный год их бесконечных разбирательств, все то, что достало ее до глубин, до потрохов в тупом, упертом противостоянии Константина бывшей жене. И в этот самый момент она отчетливо поняла, что больше не станет ни разговаривать с ним, ни взывать к его разуму и чувствам, ни пытаться о чем-то договариваться. Нет так нет – пусть остается при всех своих надуманных обидах, уязвленности, мести и желании сделать ей побольнее, наказать. И хрен бы с ним – пусть живет с этим желанием отомстить и дальше. Все. Хватит.
– Да, – прервав молчание, вздохнул Константин, продолжая смотреть в окно. – Даже восемнадцатилетней девчонкой ты была женщиной высшего уровня и класса. Гордой, красивой, сдержанной, такой недосягаемой аристократкой, что ли. Все двадцать лет нашей жизни я чувствовал, что мне надо тянуться за тобой, чтобы быть на уровне, соответствовать, и меня всегда поражала твоя непривязанность к богатству, отсутствие зависимости от больших денег и возможностей.
Он повернулся и посмотрел на нее изучающим взглядом.
– Наверное, ты права. Я настолько забылся в этой связи, настолько увлекся Ирэной, что не понял, что оскорбляю тебя, не просчитал твоей реакции. Но я не хотел тебя терять. Не хотел. Надеялся, что перебешусь, нагуляюсь, а потом как-нибудь с тобой улажу все разногласия, – неожиданно честно признался Константин.
И то ли в нем всколыхнулись воспоминания об их, в общем-то, счастливой и достаточно светлой семейной жизни, то ли былая любовь к жене, то ли упоминание Марианной о том неоспоримом факте, что, наказывая и унижая ее, он теряет свое лицо и достоинство, – бог знает, что у него там в мозгах и как повернулось. Но Кирт, еще раз печально глубоко вздохнув, достал телефон и вызвал адвоката, который появился через пять минут, явно находясь где-то неподалеку. И они втроем, прямо там, за столом в ресторане, составили соглашение по большинству пунктов претензий и пожеланий Марианны.
По которому она получала половину стоимости их загородного дома, «отступные», так сказать, новую квартиру в Москве, в два с половиной раза меньшую, чем их бывшая общая, но в элитном новострое недалеко от центра города. Марианне оставались ее машина, ее вещи и драгоценности, подаренные мужем за всю их совместную жизнь, и, разумеется, ее бизнес. Также Кирт брал на себя все расходы на нужды и содержание детей. И если Максим был уже в достаточно большой степени человеком самостоятельным, жил отдельно от родителей и даже несколько раз заработал весьма неплохие деньги сам, то для Кирилла этот пункт договоренности был весьма актуален.
Открытым остался лишь вопрос постоянного проживания младшего сына четы Киртов Кирилла с одним из родителей.
– А чем занимается Максим? – спросил Ян, когда Марианна замолчала, погрузившись в воспоминания. – Ему сейчас сколько? Двадцать?
