– Марианна Викторовна, – отвернувшись от Кирта, обратился Ян к хозяйкам, – Елена Александровна, – чинно поклонился он дамам, – у вас гости, посему вынужден откланяться, всего доброго. – И только после этого, снова повернувшись к Константину, попрощался и с ним, доброжелательно и открыто улыбнувшись: – Всего доброго и вам, Константин Аркадьевич. – И махнул рукой мужчинам семейства: – Виктор Игоревич, Кирилл, пока.
И, объехав так и продолжавшего стоять Константина, направил каталку через калитку на улицу, мимо расступившихся перед ним охранников господина Кирта и дальше, дальше – мимо черной иномарки премиум-класса и джипа сопровождения, у которого стояли еще два охранника, вдоль по улице в направлении своего дома.
Отправив Кирилла к своему заместителю за подарком, который привез сыну, и дождавшись, когда ребенок отбежит, в явном недовольстве Константин повернулся к подошедшей к нему Марианне.
– Что он здесь делал? – с нескрываемым раздражением спросил, даже скорее потребовал ответа Кирт у бывшей жены.
– Ян Валерьевич оказался нашим соседом по поселку, – как можно более нейтральным и отстраненно-незаинтересованным тоном ответила Марианна и пожала плечами, усиливая незначительность данного факта. – Случайно встретились, узнали друг друга. Оказалось, что Ян Валерьевич сотрудничает с научным Центром детского развития, он преподнес Кирюшке парочку тренажеров для развития мозговой деятельности, показал, как ими пользоваться. На этой почве они с Кирюшкой и сдружились.
– Я не хочу, чтобы Кирилл общался с этим человеком, – отрезал Кирт практически приказным тоном.
– Почему это? – холодно спросила Марианна, выказывая очевидное неудовольствие его резкостью.
– Я не хочу, чтобы мой сын общался с инвалидом, – немного все же смягчив свой тон, пояснил Константин, посмотрев на нее. – Считаю, что общение с больным человеком может навредить психике ребенка.
– Этот человек не болен, – напомнила Марианна, чувствуя, как поднимается внутри ее холодное отторжение бывшего мужа и какая-то брезгливая неприязнь, изрядно испугав ее неожиданной силой накатившего негатива в его адрес. – Он жертва несчастного случая и абсолютно здоров.
– И тем не менее, – обозначил интонацией точку в обсуждении этой темы Кирт. Посмотрел задумчиво на калитку, за которой давно исчезла инвалидная коляска, увозившая Яна: – Мне говорили о том, что со Стаховским произошел какой-то несчастный случай в горах, лет пять или шесть, если я правильно помню, назад. М-да, – протянул, вздохнув, Константин, – вот так бывает в жизни: был блистательный, влиятельный, имевший вес в высоких кругах молодой человек, топ-менеджер ведущей компании с великолепными перспективами и будущим. И вдруг какой-то глупый, несчастный случай – и кто он теперь? Никто, пустое место. Неудачник, лузер, сошедший со всех дистанций, не человек, а какой-то обмылок. – И внезапно, резко сменив тему, вперившись внимательным изучающим взглядом в лицо Марианны, спросил: – Что у тебя с ним? Почему он к вам приезжает так запросто?
– Что у меня с ним может быть? – от переполнявшего ее негодования неожиданно искренне-возмущенно задала встречный вопрос Марианна и наехала на бывшего мужа: – Что за вопросы, Константин?
– Такие вот вопросы, – явно успокаиваясь, удовлетворившись ее реакцией, ответил тот, удосужившись все же пояснить возможные претензии к бывшей жене: – Я же не раз объяснял свою позицию: ты свободная женщина и вольна заводить романы и устраивать свою личную жизнь, как тебе заблагорассудится, но как только ты вступишь в близкие отношения с кем-то, я заберу у тебя Кирилла. Мой сын жить с другим мужчиной не будет никогда. Надеюсь, ты об этом помнишь? – включил режим заботливого отцовства Константин.
И оба понимали, что все это его интрига, манипуляция бывшей женой, навязывание той своих правил в своей игре. И удовлетворение от того, что он может ею управлять.
– Я помню, – резко ответила ему Марианна и прошла в дом.
И все-таки она пришла.
Ян прождал Марианну, дежуря под забором ее ворот, наверное, минут сорок, до конца так и не будучи уверенным, что она придет, точнее, совсем не уверенный, что придет. И когда ее тоненькая, стройная, гибкая фигурка бесшумно промелькнула в створке калитки, он почувствовал такое небывалое облегчение и прилив столь мощных чувств и эмоций, что даже защемило где-то в грудине и слезы подкатили к глазам.
Пришла. Все же пришла.
Пока Стаховский ехал от участка Марианны в сторону своего дома, мышцами напряженной спины, мурашками, шастающими по позвоночнику, совершенно отчетливо ощущая провожающие его изучающе-настороженные взгляды охранников Кирта, стоявших у джипа, на него волна за волной накатывали жгучая досада, раздражение и такая мощная, здоровая мужская злость.
