– Кто? – не сразу поняла его вопрос Марианна.
– Тот мужчина, в которого ты влюбилась, – рассмеялся легко Максим.
– А-а, – протянула Марианна и честно призналась: – Мне кажется, что очень хороший. Замечательный. Но, наверное, это неважно.
– Да, – согласился с ней сын, – неважно, насколько он хороший, важно, что ты его любишь. Вряд ли бы ты полюбила плохого человека.
– Знаешь, любовь штука извилистая и нерациональная, – усмехнулась Марианна.
– Не знаю, – разулыбался ей задорно Максим, – не пробовал.
Поцеловал мать в щеку и поспешил на опустевшую сцену, сел за рояль, подумал, мысленно выбирая произведение и настраиваясь на него, опустил руки на клавиатуру и заиграл…
Шопена.
А Марианна сидела в зале, слушала, и абсолютно бесконтрольные слезы текли безостановочно по ее щекам и дрожащим губам в робкой, беспомощной улыбке…
Яну, как и Марианне, невозможно было заснуть в то утро. А есть такие, кто смог бы? Да? Когда женщина, которую любишь, объявляет тебе, что вы расстаетесь и больше не будете встречаться? Ну, наверное, есть такие «херои», но Стаховский точно не из их числа. Даже не думал об этой возможности – какой там сон, куда там! Но, в отличие от Марианны, Яна не разрывало от боли, отчаяния и безысходности, от ощущения безвозвратной потери своей единственной любви и не затапливало бессильными слезами. Потому что Стаховский определенно не собирался отказываться от этой женщины, и терять ее не собирался, а как раз-таки наоборот, намеревался сделать все, что в его силах и сверх его сил, чтобы не дать ей исчезнуть из его жизни.
У него была не прощальная и безысходная, а вполне себе деятельная бессонница.
Чутко настроенный на ее волну, Ян не удивился, когда услышал звук мотора проехавшей по дороге со стороны ее участка машины и, выглянув в дальнее окно, понял, что это уехала Марианна. И задержался у того окна, задумчиво глядя вдаль, где давно уже скрылась из виду ее машина.
Еще прошлым вечером, размышляя о том, стоит ли всерьез заняться делами господина Кирта, Ян склонялся скорее к тому, что, пожалуй, нет, отпустит он его – пусть живет нетронутым. Оскорбление, которое Кирт нанес ему лично, довольно быстро перестало быть актуальным для Яна, умевшего очищать свое сознание от негативных эмоций и реакций: на всякое дерьмо реагировать – только душу тратить. Да и чести многовато. Но ему требовалось понять, насколько серьезно Кирт прессингует бывшую жену, чтобы принять окончательное решение помочь Марианне или не вмешиваться, и она сама справится.
Теперь же всякие сомнения на эту тему отпали сами собой. Перед глазами Яна ярко, в деталях и подробностях стояла сцена встречи сына с мамой, в тот день, когда он познакомился с Кириллом, гонявшимся за котом Бармалеем. Он вспомнил, как, раскинув ручонки, мальчонка бежал, оглашая окрестности счастливейшим детским криком бесконечной радости: «Мамочка!!! Я здесь!»
И как они встретились, обнялись и застыли в этих объятиях. И не было в тот миг на земле никого счастливей их двоих, и не существовало ничего, кроме этой их беспредельной, огромной, безусловной любви друг к другу.
И каким надо быть му…ком, чтобы пытаться разлучить этих людей, оторвать ребенка от матери, лишить его той единственной абсолютной, высочайшей материнской любви, понимания и единения, лишить детского счастья в угоду своим амбициям, и удовлетворению своего больного эго, и жажде наказать женщину, посмевшую противостоять его желаниям и прихотям.
Да сейчас. А по сусалам?
Что, не прилетало давно? Зазвездились, господин Кирт, – круче нас только звезды, выше только Эверест.
Нет, понятно, что в своей прошлой жизни Стаховский тоже был не бело-пушистым мальчиком из церковного хора, а циничным, на пафосе и понтах, знавшим себе цену мужиком. Но это неизбежно, когда ты живешь и работаешь на уровне VIP, в пространстве определенного лакшери, в окружении людей из высшего звена политики, экономики и бизнеса, встречаешься не реже раза в месяц на переговорах с замминистрами разных стран, а часто и с самими министрами. Ты принимаешь правила и становишься таким, как диктует и ожидает от тебя определенный уровень тусовки, особенно когда большая ее часть – это потенциальные клиенты-партнеры твоей компании.
Все это понятно, но, слава богу, Яна всегда было кому «заземлить» и спустить с небес на землю, периодически встряхивая его пафосные мозги и напоминая об истинных жизненных ценностях и приоритетах. Его прекрасная, адекватная семья, родители, бабуля, особенно дед Ян Борисович, резковатый в своих прямолинейных оценках, да и брат с сестрой. Ну, и данное Яну базовое воспитание не позволяло планочке-то западать излишне, все в рамках нормальных погрешностей.
Но речь сейчас не о нем, а о человеке, готовом, потакая своему капризу, сломать жизнь и психику родному сыну, а заодно и нескольким близким ребенку людям. А это, знаете ли, уже за гранью и вне понимания Стаховского. Да и как ни крути, а с любой точки зрения такое дело никуда не годится. Как там у классика? «Не мог понять в сей миг кровавый, на что он руку поднимал». Кажется, так.
