Скоротали день на фуршетной скуке. Вечером нам прислали в номер персональное приглашение на сугубый ужин для VIPa. Роскошный стол был накрыт на берегу залива, остров Св. Марка был виден как на ладони, мистически освещенный полной луной в абсолютном штиле. За столом продолжалось дневное «несварение желудка». Собравшиеся сидели, «зажав в попе полтинник» и опасаясь расслаблений, чем вводили меня в еще большую интригу… От ажитации стал разглядывать публику: вот узкоглазые из Сингапура… нет, не они, слишком старательно улыбаются; вот два пендоса… нет, не в них дело, очевидно, это не первые лица, а всего лишь «представители компании», класс не тот ни в часах, ни в костюмах; вот англосаксы… уже интереснее… чего это они такие забронзовелые и куда они смотрят так сладострастно… Ого, а кто это рядом с Мишкой, что за маджахеддин? За столом сидел по виду стопроцентный чеченец, седовласый, с узловатыми кувалдами кулаков и огромным, «высеченным из смуглого мрамора» черепом. Он был и холоден и откровенно отстранен от всей компании, но имел поразительную осанку несгибаемой спины и гордый профиль. «Бинго – нашел», – подумал я и спросил Михаила:
– Миш, а переводчик есть?
– Есть, а с какого на какой?
– С моего вульгариса на местный, внятный
– Да, вот наш парень…
– Дружок, спроси, вот этого господина, не офицер ли он?
Каменный Гость выслушал первый вопроса и смерил меня тяжелым, как ртуть, взглядом:
– Да, полковник.
– А НЕ ПРАВОСЛАВНЫЙ ЛИ?
Ещё один, уже урановый взгляд:
– Я СЕРБ, А ЗНАЧИТ, ПРАВОСЛАВНЫЙ
На моей шее висел редкий Крест от ювелира Михайлова, мне его подарил парфюмер Ян Фролов, а освятил Отче Ванятка Охлобыстин. Я очень им дорожил, это самый «поцанский Крест», виденный мною в жизни: на одной из его сторон Св. Никита держал за ногу беса и бил его цепями в другой руке. Это было серебро тончайшей работы, в золотой оправе.
Я снял с себя Крест и сказал:
– Держи, братан, ты такого не видел и не имел, и пусть этот Крест лупит бесов вокруг тебя от ныне и до века.
Переводчик перевел сказанное.
Полковник поднял на меня глаза, в которых сначала читалось: «ТЫ КТО?» Затем он видимо всмотрелся, и вдруг я увидел в его льдинках искру такой доброты, такой радости, что как-то само собой, не знаю почему буквально заорал:
– АЛЛИЛУЙЯ! – И протянул ему Крест.
Он взял, взглянул на Него и вдруг просиял лицом, как зажженная в окне свеча. Через секунду мы уже обнимали друг друга, а через минуту ровно половина стола орала «Аллилуйя!» и те, кто были пьющими, начали так жрать водку, как будто им принесли помилование перед самым расстрельным часом. Мой Макс, видя, что кураж таки есть, вдруг снял с руки номерные золотые DeWitt Academia и отдал «полковнику», тот не моргнув глазом снял с руки огромный золотой IWC и отдал Максиму. Я Слава Богу не пил, весь остальной стол с «запорным облегчением» нажрался за каких-то полчаса… Присутствующие иностранцы смотрели на нас с сербами с немым ужасом и, видимо, от него, наливали и пили, наливали и пили, забывая закусывать. Макс «наелся» так, что позвонил своему шоферу и промычал пластилиновыми губами в трубку:
– Давай ко мне, мне домой надо, я убрался в руины.
– Э-э-э, Максим, я бы с радостью, но вы в Черногории.
– Как в Черногории? А что я тут делаю? Впрочем, нет так нет, доберусь сам…
Еле разошлись. На следующее утро, которое началось для нашей команды в 13.00, все сидели понурые и пахучие, все ждали прилета премьер-министра Черногории. Он, собственно, опаздывал. Ко мне подходили какие-то неузнаваемые англичане и заискивающе глядя мне в глаза произносили как пароль почти шепотом:
– Аллилуйя.
Я был не в духе и искренне хотел послать их на «по пояс будет», но само слово заставляло оставаться в парламентарных рамках…
Приехал «полковник», вокруг него суетились какие-то люди, и он, не поворачивая головы к говорящему, что-то коротко говорил, вдруг увидел меня и развернувшись, решительно направился в нашу сторону. Подошёл и ни слова не говоря обнял меня, так же резко развернулся и пошел не оборачиваясь…
Я сказал Максу:
– Макс, глянь, на руке-то у него не твои, а Bregue. А КРЕСТ НА ШЕЕ – ОТ МЕНЯ!
Истязаемый похмельем Макс промычал нечто двусмысленное. Вечером решили пойти в маленькие ресторанчики на берегу, поесть морепродуктов.
Заходим, нас видит официант, что-то коротко говорит сидящим за столом с видом на море, обедающая компания с интересом смотрит на нас и очень бодро пересаживается за соседний стол, я изучаю странные перемещения. Сели, заказали рыбы, креветок и поднос с осьминогами на гриле, Макс засадил для бодрости полбутылки какого-то космического по цене коньяка… Закончили и просим счёт. Официант говорит нашему переводчику:
– Для этих ребят на всем побережье все рестораны, работают даром, никто не посмеет взять ни копейки, потому что они личные гости самого Брано.
– Какого Брано? – переспросил переводчик.
Официант посмотрел на него так, как если бы парень спросил, а Черногория это где?
Вернулись в отель и встретили Мишку, он без слов обнял меня и с придыханием сказал:
