– А!!! ВАМ НУЖЕН СОВЕТ? Тогда я рискну процитировать моего друга, генерала Озолинга: «КОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ПОСТУПАТЬ – ПОСТУПАЙ ПО ЗАКОНУ!» (с) Я, уважаемый, разительно умнее, чем выгляжу!
И я повесил трубку.
В каждой компании, где мне выпадало работать, я выстраивал приватные отношения с шоферами, секретариатом и обслугой. ЭТИ ЛЮДИ ЗНАЛИ ПРО КОМПАНИЮ – ВСЁ!
Звонит мне человек и срывающимся голосом буквально кричит в трубку:
– Андрей Николаевич, срочно в Москву – беда.
В разгаре был кризис 2008 года. ИФК держалась на плаву, на репутации «Газпрома», активы которого она представляла на биржах мира. Испортить отношения с корпоративным Центром означало погибнуть в конкурентной борьбе. Потому что рейтинг и стоимость ИФК – это не площади или балансовая стоимость оборудования, как у завода выпускающего тазики. Это исключительно РЕПУТАЦИЯ!
Я буквально вбегаю в «компанию» и пока вешал пальто в шкаф – звонок. Звонил генеральный, глухим голосом сообщил:
– Андрей! Ты мне нужен в Москве, срочно.
– Если нужен, открывай дверь кабинета…
В кабинете было трое: сам генеральный, «веселый инициатор» проблемы и его ближайший друг и соплеменник из «принеси-подай» первого круга.
– Миш, можно нам остаться вдвоем?
Михаил смутился и ответил:
– Чужих тут нет.
– Не вопрос, тогда скажи мне, что это за пидорас тебя надоумил перешагнуть через «Защиту»? На что надеялся? Как выбираться будешь?
– Хватит орать, делать-то чего?
– Прикажи соединить меня с этим «замом».
Указанный чиновник долго не хотел говорить напрямую, отсылая к секретариату и «в порядке очереди», пока я не настоял на срочности и опасности ситуации.
Он сам взял трубку:
– Слушаю.
– Меня зовут Андрей Кочергин, я имею непосредственное отношение к «ЗапСибГаз-прому», уверен, вы знаете это.
– Знаю, безусловно.
– Мне бы хотелось поговорить с вами о ситуации вокруг тендера в Бурятии.
– Не вижу в этом смысла, для меня вопрос закрыт, ждите нашего решения.
– Я прошу вас уделить мне пятнадцать минут. Которые внесут в ситуацию совершенно иное звучание. Пятнадцать. Минут.
– Я соглашусь вас принять только по одной причине – я хочу хотя бы взглянуть на вас. Потому что то, что я слышу о делах в Тюмени, демонизирует вас, а это, наверное, требует личной оценки.
Назначил через три дня.
Я сделал две вещи:
1. Дал поручение «своим офицерам» собрать максимальный пакет на данного зама «Защиты» по всем базам с оценками аналитиков.
2. Заказал билеты до Тюмени.
…Приходит в понедельник на службу фактический руководитель «Газпром-Защита» и просит секретаря:
– Принесите мне материалы за пятницу, что нового?
– Прошел тендер по Бурятии.
– Как прошел? Состоялся? Кто победил?
Ответ секретаря взорвал его как перезревший арбуз:
– ПРОТОКОЛЫ МНЕ СЮДА! ЕДИНОГЛАСНО? ЕДИНОГЛАСНО?! Обнаглеть до такой степени, что мой голос подделывать?
И тут же он принимает решение о показательной порке компании и готовит доклад Миллеру. Попытки умять вопрос по 2, 5 млрд. руб. через какие-то респекты встречают не просто неприятие, а бурю негодования.
Я прилетаю в Тюмень, клацая зубами от ярости. В голове отрывочно лязгало: паяльник, с ноги, с ноги; паяльник и бить-бить-бить… Прошу секретариат собрать правление в переговорной.
– БУЭНОС ДИОС, ГОЛОДРАНЦЫ! Собрались, отлично! Все в курсе, что благодаря именно вам был совершен подлог в документах максимально высокого уровня. Я не буду сейчас разбираться в персональной виновности каждого из вас, поступим иначе. БЕРЕМ ЧИСТЫЙ ЛИСТ И РУЧКОЙ ПИШЕМ: «ЗА-Я-ВЛЕ-НИЕ ОБ У-ВОЛЬ-НЕ-НИИ». Стоп! Поднимите руку, какая сволочь писать не будет? Правление сидело, понурив головы.
– ОТЛИЧНО, пишем! Подпись! Дату не ставим. Лист кладем в файл, ручку туда же!
И я улетел в Москву, имея на руках возможность устранения крупнейшей компании России, обезглавив ее руководство.
Прилетел, «объективна» была уже готова и по размеру смело могла быть принята за томик Ленина.
Еду в «башню». Кабинет руководителя СБ оказался и скромен, и даже скуп, сказывалась конторская выправка и традиции.
Мне напомнили:
– У вас пятнадцать минут.
– Спасибо, я помню. Категорически не готов говорить о сути происходящего. Хочу поговорить о вас, взгляните. Сразу предупрежу, что я этого не читал, посмотрите на меня и убедитесь, что это так.
Отставной офицер ФСБ с тревогой уставился в моё лицо:
– ЧТО ЭТО ТАКОЕ, ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?
– Это документы и аналитика по вам, которую мы собираем на каждого контрагента, по принятой схеме из пяти источников, включая и ваш ресурс, о чем вы, кстати, не знаете. Проверьте достоверность информации и выводов. ТАК, Я ГОТОВ ВАМ ОТДАТЬ НАШИ ВОЗМОЖНОСТИ по работе за периметром компании, при условии возможности изменения вашей позиции относительно Тюмени.
– Даже если бы я решил что-то изменить, ситуация стала необратимой, высокопоставленные сотрудники без страха и совести предприняли подлог и, по сути, совершили уголовное преступление. Скрыть это – значит преступить закон.
– Вполне вас понимаю, но эти преступники не имели права на подобные действия, так как не были к тому времени сотрудниками организации.
– Не понял.
