Прочитав последнее сообщение, я подумал, что "Вестник" что-то напутал. Я лично посещал Сикакис не так давно, и никакими ферроменами там не пахло! Больше того, я открыл на этой планете цивилизацию быстроживов, с которыми у меня сложились весьма тёплые отношения. Звонок в редакцию ничего не дал. В "Вестнике" утверждали, что их данные точны, и ошибка исключена. Вдрызг разругавшись с редактором, я решил -- надо лететь! Ведь речь шла, ни много ни мало, о моей научной добросовестности и приоритете!Быстро закинув в ракету только самые необходимые вещи, покинул Землю, и взял курс на Сикакис.
Быстроживы -- удивительные создания, подобных которым нет нигде во вселенной. Каждый из них содержит в себе толику антиматерии. Таким образом, их метаболизм основан на саморегулируемой реакции аннигиляции, протекающей внутри тела. Гомеостаз этот весьма шаток. Стоит только произойти малейшему нарушению, как -- хлопок, вспышка света, порыв ветра, и быстрожив исчезает бесследно. Но окружающие не придают этому большого значения. Быстроживы размножаются делением. И если готовая к делению особь находится достаточно близко, то стоит ей увидеть вспышку, как её организм тут же производит на свет новое существо. Чтобы контролировать рождаемость, быстроживы носят очки с тёмными стёклами.
Я спрашивал тамошних учёных мужей -- пытаются ли они понять и обуздать нестабильность собственной натуры, продлить жизнь, и вообще сделать существование более предсказуемым. Но они, кажется, даже не поняли о чём идёт речь. Быстрожив, которому я задал вопрос, тут же аннигилировал. А когда я, ослеплённый, вновь обрёл способность видеть, его коллега, только что закончивший акт деления, протянул мне тёмные очки, и сказал, что быстроживущие наследуют вечность.
-- Но это ужасно! -- воскликнул я, всё ещё моргая и жмурясь. -- Бедняга даже не успел ответить на мой вопрос!
-- Раньше мы жили медленно. И чем медленнее мы жили, тем меньше нас становилось. Мы вспыхивали в пустоте, бесцельно. Теперь мы живём быстро, и нас много.
-- Но что случится, если вы все снимете очки?
Быстрожив грустно улыбнулся:
-- Будет гораздо хуже, если мы все их наденем.
Быстроживы не нуждаются в пище -- они потребляют солнечный свет. Их дети появляются уже взрослыми, унаследовав знания от родительской особи. Так что им не требуются воспитатели и учителя. Весь свой недолгий век быстроживы предаются любимым занятиям -- исследуют окружающий мир, играют в разные игры, устраивают спортивные состязания, и просто общаются друг с другом в своё удовольствие.
Чтобы не тратить времени даром, они изобрели себе массу помощников. Машины -- транспортировщики, и машины -- уборщики, искальщики потерянных вещей, и чинильщики сломанных, автоматические чтецы, механические чесальщики пяток, качальщики гамаков и давальщики тумаков. То есть роботы -- спарринг-партнёры для желающих подраться. Машины чинят и производят машины, нисколько не беспокоя своих хозяев. Особенно когда хозяева упаковывают небеса.
Смысла этого действа я понять не смог. Порой быстроживы дружно бросали все дела, и начинали светиться. Я боялся, что они вот-вот вместе аннигилируют, но этого не случалось. Посияв в неподвижности какое-то время, возвращались к прерванным занятиям как ни в чём не бывало. Вероятно то был какой-то религиозный ритуал. Хотя когда я говорил о боге и цитировал: "Се творю... новое небо и новую землю", быстроживы демонстрировали полнейшее непонимание. Идея, что может существовать какой-то потусторонний мир оказалась абсолютно чужда существам, которым совершенно точно известно, что после смерти от мыслящего создания не остаётся даже пылинки. Впрочем, возможно они исповедовали особый тип безбожной религии.
Полёт протекал без осложнений. Я быстро обогнул Магелланово Облако, и в иллюминаторе показался Сикакис. В прошлый раз планета слабо светилась от беспрерывно аннигилирующих быстроживов. Собственно, потому я и заметил её, приняв за двойника ближайшей звезды. Теперь же планета была темна. Томимый дурными предчувствиями, я посадил ракету.
Увы, но худшие опасения подтвердились. Быстроживы пропали. Тёмные очки были аккуратно уложены в ящики. Ящики стояли на полках. Кругом царил идеальный порядок. Случайно я выронил платок, которым смахнул выступившую ненароком слезу, в тот же миг робот -- поднимальщик выскочил из своего угла, и услужливо подал мне обронённую вещь. Все изобретения быстроживов всё так же безупречно работали.
Бесцельно, в тоске и печали бродил я по улицам и домам, окружённый деловито снующими механизмами. Они стригли газоны, мыли окна, везли куда-то какие-то грузы, как ни в чём ни бывало. Вдруг кто-то окликнул меня. Я обернулся, но увы, то был всего лишь автополемист. Робот, обученный вести споры наиболее приятным для оппонента манером.
-- Прекрасный денёк, не правда ли? -- осведомился он, ловко подкатывая на заменявших ноги двух велосипедных колёсах.
-- Возможно, возможно... -- ответил я, не слишком расположенный в данный момент вести беседу с машиной.
