Уединившись, я, тем не менее, словно бы постоянно находился в толпе знакомых незнакомцев. Даже сны мои заполнились человеческими лицами. Порой подходя к зеркалу, я видел там не себя, а кого-то чужого, и не мог понять, что это за человек. К какому типажу его следует отнести, в какую коробочку моей классификации поместить его образ. Но постепенно всё выяснилось.
Он перестал метаться, сел на свой стул, и сказал тихо, но с твёрдой убеждённостью в голосе:
-- Они существуют, Тихий. Эти коробочки. Комбинации генов, благодаря невлиянию которых мы относим человека к определённой категории, типажу. А ещё -- они изменяются. Исчезают одни, возникают другие. Больше нет коробочки "лавочник", изменились "студент" и "учёный", возникли "телекрасотка", "подкаблучник" и "астронавт". Но знаете, что меня беспокоит? Они не должны были появиться.
-- Как же? Ведь могло случиться, что "лавочники" перестали нравиться женщинам, оставили меньше потомства, и отбор отфильтровал их, а "астронавты" напротив...
-- Не за два поколения. Скорее похоже, как если бы кто-то разобрал один надоевший паззл, и собрал другой, новый. Не будь я материалистом, то решил бы, что это проделки господа бога. Он создаёт коробочки, и складывает в них людей. В одну побольше, в другую поменьше. Хотел бы я знать, зачем ему это нужно...
-- Вы что же, готовы допустить вмешательство сверхъестественных сил? -- удивлённо спросил я. -- Признаться, весьма оригинально для эволюциониста...
-- Я не знаю, Тихий. У меня нет объяснения. Я не знаю, что со всем этим делать. Разве что вы поможете мне. Если захотите...
-- Каким образом?
-- Вы ни на кого не похожи. У меня намётанный глаз, мне одного взгляда достаточно, чтобы определить типаж человека. Но с вами этот фокус не получается. Вы не "астронавт", не "учёный", не "писатель". Вы -- это вы. Однако это поверхностное впечатление. Если бы вы согласились дать для исследования свой генетический материал, можно было бы оценить степень вашей уникальности. Определить примерное число людей вашего типажа. Я думаю, их будет немного. Десятки, может быть сотни. И тогда, изучив вас и вашу "коробочку" как можно более тщательно, вероятно, удалось бы понять, откуда она взялась и какой цели служит.
-- Что от меня требуется?
-- О, сущий пустяк! Всего лишь капелька крови.
Он действовал уверенно и быстро. Я и опомниться не успел, как уже сидел, зажимая ваткой проколотый палец, а Йозеф споро перемещался по лаборатории, смешивал реактивы, склонялся над микроскопом приговаривая:
-- Сейчас, сейчас... Это не займёт много времени.
Загудели анализаторы, ожил дисплей, высвечивая ровные фосфоресцирующие ряды цифр и символов. Возбуждённый, Квочечек снова сел рядом со мной.
-- Минуту, всего лишь минуту... -- твердил он, склонясь к монитору, и близоруко щуря глаза.
Данные потоком лились на экран, и я удивился, как можно хоть что-то понять в этом цифровом хаосе. Потом программа, кажется, замерла где-то на полдороги. Вывод остановился. Посреди экрана одиноко моргал курсор.
-- Так-так... -- с напряжением в голосе сказал Квочечек.
И снова побежали сверху вниз бесконечные зелёные символы. Десять минут, пятнадцать. Тридцать. Мы оба молчали.
-- Н-да... знаете, Тихий, всё-таки это не Крей... я же говорил...
-- Ничего-ничего, идёт научный поиск, эксперимент, я понимаю.
-- Вот именно, поиск... -- он собирался сказать что-то ещё, но страшный грохот не позволил этого сделать. Что-то обрушилось на крышу, проломило потолок помещения. Со звоном разлетелся на куски аквариум, и Кусаки вырвались на свободу.
-- Бегите, Тихий! Бегите! Они модифицированные, и не тронут меня, но вас... Результат анализа я непременно пришлю вам почтой!
Космос. Вселенной плевать на человеческие расчёты и планы. Что мы для неё? Всего лишь жалкие комочки органической слизи, облепившие каменный шарик, болтающийся где-то на задворках мироздания. Живём, пока обходят нас стороной страшные вспышки сверхновых, потоки гамма-квантов и пращи астероидов. Но нет-нет да и подбросит вселенная к нам в огород свой подарочек. Чтобы не забывали.
На следующий день в газетах писали о падении метеорита. Небесная каменюка рассыпалась в воздухе, и какой-то кусочек её, по счастью слишком крохотный, чтобы причинить больший вред, пробил крышу, под которой Квочечек вёл научные поиски. Но были и другие новости, взбудоражившие меня куда больше. Свежий, пахнущий типографской краской "Астрономический вестник", извещал, что в дальних окрестностях Большого Магелланова Облака обнаружен новый звёздный объект, а в расположенной неподалёку от него планетной системе Сикакис объявилась цивилизация ферроменов, вступившая в Землёй в радиоконтакт.
