за одну неделю сумел бы сделать что-нибудь очень хорошее. Если решишь приехать, мы все
будем в восторге.
P 2 Эттен, 15 октября 1881
Итак, ты серьезно намерен еще до рождества отправиться в Брюссель, чтобы писать там
обнаженную натуру.
Что ж, я это понимаю, особенно при твоем теперешнем настроении, и отпускаю тебя с
легким сердцем. Ce que doit arriver arrivera. 1
1 Чему быть, того не миновать (франц.).
Уверен, что ты не должен рассматривать несколько дней, проведенных в Эттене, как
пренебрежение своими обязанностями, наоборот, считай само собой разумеющимся, что,
находясь здесь, ты не изменишь своему долгу: ведь ни ты, ни я не будем сидеть тут без дела.
Если захочешь, ты сможешь порисовать здесь и фигуру. Не помню, говорил ли я тебе,
что мой дядя в Принсенхаге видел маленькие наброски в твоем письме и нашел их очень
хорошими, он с удовольствием отметил, что ты делаешь успехи как в рисунке фигуры, так и в
пейзаже…
Я держусь того мнения, Раппард, что вначале тебе следует работать с одетой модели.
Нет никакого сомнения, что обнаженную модель также следует изучать, и притом
основательно, однако в жизни нам приходится иметь дело с одетыми фигурами, разве что ты
намерен пойти путем Бодры, Лефевра, Энне и многих других, кто сделал своей специальностью
обнаженную натуру. В таком случае тебе, конечно, придется почти исключительно посвятить
себя изучению обнаженной модели, и, чем больше ты ограничишь себя, сосредоточиваясь
только на ней, тем лучше. Но я в общем-то не думаю, что ты изберешь такой путь: ты слишком
глубоко чувствуешь многое другое. Женщина на поле, собирающая картофель, землекоп,
сеятель, девушка на улице или дома кажутся тебе настолько прекрасными, что ты едва ли
возымеешь желание трактовать их в совсем иной манере, чем ты это делал до сих пор. У тебя
слишком глубокое чувство цвета, слишком тонкое восприятие тона, ты слишком пейзажист, для
того чтобы пойти по стопам Бодри. Это верно еще и потому, Раппард, что ты, как мне кажется,
тоже окончательно осядешь в Голландии. Ты слишком голландец, для того чтобы стать вторым
Бодри. Тем не менее, я счастлив узнать, что ты пишешь такие красивые этюды обнаженной
фигуры, как те два больших, что я видел: лежащую коричневую и сидящую фигуры. Я сам не
прочь бы написать такое. Я высказываю тебе откровенно все, что думаю; ты, со своей стороны,
должен платить мне тем же.
Замечание, сделанное тобой по поводу «Сеятеля»: «Этот человек не сеет, а позирует для
фигуры сеятеля»,– очень метко. Однако я смотрю на свои нынешние работы исключительно
как на этюды с модели и не претендую ни на что иное.
Лишь через год или даже несколько лет я получу возможность сделать сеятеля, который
по-настоящему сеет; тут я с тобой согласен.
Ты сообщаешь, что ничего не делал на протяжении двух недель. Мне, конечно, знакомы
такие периоды: они у меня тоже бывали прошлым летом, когда я работал над рисунком не
непосредственно, а, так сказать, косвенно. Это такое время, когда проходишь через какие-то
метаморфозы.
Я видел «Панораму» Месдага. Я был там с художником де Боком, который делал ее
вместе с ним; де Бок рассказал мне об инциденте, происшедшем после того, как она была
закончена, и этот инцидент показался мне очень забавным.
Знаком ли ты с художником Дестре? Между нами говоря, он воплощение слащавого
педантизма. Так вот, однажды этот господин явился к де Боку и высокомерно, снисходительно
и медоточиво объявил: «Де Бок, я тоже был приглашен писать эту панораму, но отказался ввиду
того, что это так антихудожественно».
На что де Бок ответил: «Господин Дестре, что легче – писать панораму или отказаться
писать панораму? Что более художественно – сделать вещь или не сделать ее?» Полагаю, что
ответ угодил прямо в цель.
У меня хорошие вести от моего брата Тео. Он шлет тебе горячий привет. Не пренебрегай
возможностью поддерживать с ним знакомство и время от времени пиши ему. Он умный,
энергичный человек, и я очень сожалею, что он не художник, хотя для самих художников очень
хорошо, что существуют такие люди, как он. Ты сам убедишься в этом, если поближе
познакомишься с ним…
Я разыскиваю одно стихотворение, кажется, Томаса Гуда: «Песнь о рубашке»; не
слышал ли ты случайно о нем, а если слышал, то не можешь ли как-нибудь раздобыть его мне?..
Говоря откровенно, Раппард, я охотно сказал бы тебе: «Оставайся здесь». Хотя у тебя,
конечно, могут быть неизвестные мне, но достаточно веские причины не отказываться от своего
плана.
Поэтому, рассуждая исключительно с творческой точки зрения, я скажу лишь, что, по
моему мнению, ты, как голландец, будешь больше чувствовать себя дома в голландском
интеллектуальном окружении и получишь больше удовольствия, работая (будь то фигура или
пейзаж) в соответствии с характером нашей страны, чем специализировавшись исключительно
на обнаженной фигуре.
Хоть я люблю Бодри и других, например Лефевра и Энне, я безусловно предпочитаю им
Жюля Бретона, Фейен-Перрена, Милле, Улисса Бютена, Мауве, Артца, Израэльса и т. д.
Говорю так потому, что уверен: в сущности, ты и сам того же мнения. Ты, конечно,
