чувствительные к своим собственным страданиям люди до конца были полны жизни и
самосознания, чужды безразличного стоицизма и презрения к жизни. Повторяю: эти люди
умерли так, как умирают женщины – без навязчивой идеи бога, без абстракций, неизменно
оставаясь на твердой почве жизни и привязанные только к ней. Повторяю: они умерли, как
женщины, которые много любили – с кровоточащими сердечными ранами, что напоминает
слова Сильвестра о Делакруа: «Так, почти улыбаясь, он и умер».
Нам покамест рано об этом думать; напротив, нам сначала еще надо поработать, пожить,
хотя и не наслаждаясь счастьем в обычном смысле этого слова. Но, что бы ни сулило нам
будущее, не сомневайся, что я буду рад поработать годик у Кормона, если уж мне не
представится возможность порисовать в Школе изящных искусств или в какой-нибудь
мастерской, о которых я столько здесь слышал…
В конце концов, секрет, дающий человеку вторую молодость, – это работа…
Скажи, ты читал Карлейля?.. Это тоже был человек, много дерзавший и видевший много
дальше, чем другие. Но сколько я ни знакомлюсь с жизнью таких людей, всюду одна и та же
история – нехватка денег, плохое здоровье, сопротивление окружающих, одиночество, короче
говоря, мука от начала до конца.
452
Должен откровенно сказать, что на душе у меня станет гораздо легче, если ты
одобрительно отнесешься к моему намерению приехать в Париж значительно раньше, чем в
июне или июле…
Должен также сообщить, что хотя я продолжаю ходить в Академию, придирки
тамошних преподавателей становятся для меня невыносимы, потому что они, как и прежде,
оскорбительны. Я же упорно стараюсь избегать ссор и иду своим путем. Я уже напал на след
того, что ищу, и нашел бы его, пожалуй, еще скорее, если бы мне позволили рисовать с гипсов
одному, без присмотра. Тем не менее я рад, что пошел в Академию, так как в изобилии вижу
там примеры того, к чему приводит стремление prendre par le contour.
A ведь это именно то, чем там систематически занимаются и из-за чего придираются ко
мне. «Делайте сначала контур: у вас неправильный контур; я не стану поправлять рисунок, если
вы будете моделировать прежде, чем основательно закрепите контур». Как видишь, все вечно
сводится к одному и тому же. А поглядел бы ты, какие плоские, безжизненные, пресные
результаты дает такая система!
Повторяю: да, я очень рад, что имел возможность наблюдать все это так близко…
Впрочем, это не так уж важно. Вопрос в другом – в том, чтобы попытаться найти более
эффективный метод работы.
В Академии зашли так далеко, что уверяют: «Цвет и моделировка не имеют значения –
этому можно научиться очень быстро; контур – вот что самое существенное и самое трудное».
Как видишь, и в Академии можно научиться кое-чему новому: я никогда прежде не знал,
что цвет и моделировка даются сами собой.
Как раз вчера я закончил рисунок, который делал на конкурс по вечернему классу. Это
известная тебе статуя Германика.
Так вот, я уверен, что займу последнее место, потому что рисунки у всех остальных в
точности одинаковы, мой же – совершенно другой. Но я видел, как создавался рисунок,
который они сочтут лучшим: я как раз сидел сзади; этот рисунок абсолютно правилен, в нем
есть все, что угодно, но он мертв, и все рисунки, которые я видел, – такие же…
Здесь очень мало пользуются обнаженной женской моделью – в классе, по крайней
мере, никогда, да и частным образом чрезвычайно редко.
Даже в классе антиков на десять мужских фигур приходится одна женская. Так оно,
конечно, куда легче.
В Париже с этим будет, несомненно, гораздо лучше. Право, мне кажется, что постоянное
сравнение мужской фигуры с женской, которые всегда и во всем совершенно непохожи друг на
друга, очень многому учит. Женская фигура – это, может быть, difficulte supreme, 1 но чего бы
стоили без нее искусство и сама жизнь?
1 Наивысшая трудность (франц.).
453
Какая жалость, что, постепенно приобретая опыт, человек в то же время утрачивает
молодость. Будь это не так, жизнь была бы, право, слишком хороша…
Работать и мыслить совместно – это поистине блистательная идея.
Я ежедневно нахожу новые подтверждения тому, что главная причина всех бедствий
художников заключается в их раздорах, в нежелании объединиться, в том, что они не помогают,
а лгут друг другу. Ни на секунду не сомневаюсь, что, веди мы себя в этом отношении разумнее,
мы бы уже через год вышли на более верную дорогу и почувствовали себя счастливее…
Сегодня воскресенье, день почти весенний; утром я совершил долгую одинокую
прогулку через весь город, по парку, вдоль бульваров. Погода была такая, что в деревне, по-
моему, уже можно было слышать пение первого жаворонка.
Одним словом, во всем чувствовалось нечто вроде возрождения.
И, однако, какая подавленность чувствуется в делах и в людях! Думаю, что не
преувеличиваю, рассматривая повсеместные забастовки и т. д. как очень серьезный симптом.
Грядущим поколениям эти забастовки, конечно, покажутся далеко не бесполезными, потому что
тогда дело будет уже выиграно. Однако сейчас для каждого, кто должен зарабатывать свой
хлеб, стачка – вещь очень трудная, тем более что – как легко предвидеть – положение с
