лишь как грубый набросок.
Вот что я скажу: если бы рисунки Доре критиковал кто-нибудь вроде Милле
(сомневаюсь, что он стал бы это делать, но допустим, что стал бы), такой человек имел бы на
это право; но когда люди, которые всеми десятью пальцами не могут сделать и десятой доли
того, что может Доре одним, поносят его работы, то все их обвинения – просто чушь; было бы
куда полезнее, если бы они попридержали язык и сами научились бы рисовать получше.
Какая нелепость, что в наши дни такое неприятие рисунка стало всеобщим явлением!
Ты, конечно, видел в Брюсселе рисунки Лейнена? Как они остроумно, забавно и
мастерски сделаны! А вот пойди поговори о них с одним из таких людей, и он высокомерно и
не без презрения ответит: «О да, они довольно милы».
Сам этот Лейнен, вероятно, навсегда останется бедняком, хотя он, наверно, очень
деятелен, много работает и будет производить все больше и больше. Что ж, я тоже согласен всю
жизнь оставаться бедняком при условии, что я буду деятелен, сумею много производить и у
меня каждый день хватит на хлеб.
P 16 note 34
Что касается «Арти», то я думаю, что эти господа снова устроили один из своих
обычных фокусов – нечто такое, что никогда не изменится, что всегда было и всегда останется
таким, как сейчас. Поздравляю тебя с тем, что они отказали тебе. Не могу в данном случае
сослаться на свой собственный опыт по той простой причине, что я даже не мечтаю выставить
свои вещи. Мысль об этом оставляет меня совершенно равнодушным. Время от времени мне
хочется, чтобы кто-нибудь из друзей посмотрел работы, находящиеся у меня в мастерской, что
случается очень редко; но я никогда не испытывал и вряд ли испытаю желание зазывать
широкую публику смотреть мои вещи. Я вовсе не безразличен к оценке моих работ, но и здесь
ненавижу излишний шум: известность и популярность – вот то, к чему я меньше всего
стремлюсь…
С другой стороны, я придерживаюсь мнения, что любой, кто хочет писать фигуры,
должен, прежде всего и в очень большой степени, обладать тем качеством, которое в
рождественском номере «Punch» названо «доброй волей». Нужно питать и хранить горячую
симпатию к людям, иначе рисунки станут холодными и пресными. В этом отношении я считаю
весьма необходимым следить за собой и не позволять себе разочаровываться; поэтому мне
совершенно неинтересно участвовать в том, что я называю «интригами художников», и
занимать, сталкиваясь с ними, иную позицию, нежели оборонительную.
Когда я вижу, как некоторые люди надеются почерпнуть вдохновение в общении с
художниками, я всегда вспоминаю старую пословицу: «С терновника смокву не снимешь».
Фома Кемпийский, помнится, где-то замечает: «Чем больше я вращался среди людей, тем менее
чувствовал себя человеком».
Точно так же я чувствую (и не ошибаюсь), что чем больше общаешься с художниками,
тем слабее становишься сам как художник. Конечно, когда художники всерьез объединяются
для того, чтобы сотрудничать в деле, непосильном для одного человека (например, Эркманн и
Шатриан в своих произведениях или художники «Graphic» для создания этого журнала), такое
начинание я считаю превосходным. Но, увы, чаще всего это кончается лишь пустой шумихой…
Уверяю тебя, каждый раз, когда я бываю не в духе, моя коллекция гравюр на дереве
побуждает меня с новым рвением продолжать работу. Во всех этих художниках я вижу
энергию, решительность, свободный, здоровый, бодрый дух, которые воодушевляют меня. В их
работах есть нечто возвышенное и достойное, даже когда они рисуют навозную кучу. Читая в
книжке о Гаварни, что он «выполнял по шесть рисунков в день», и вспоминая об огромной
продуктивности большинства художников, которые делают те маленькие «иллюстрации», «те
вещицы, которые можно найти на столиках в «Южноголландском кафе», невольно думаешь, что
они должны отличаться невероятным душевным пылом и теплом. А на мой взгляд, тот, в ком
пылает такой огонь и кто постоянно поддерживает его, стоит гораздо выше самонадеянных
художников, которые считают ниже своего достоинства даже взглянуть на подобные вещи.
P 17 1 ноября note 35
Я ненавижу такие понятия, как «приятность» и «продажная ценность» – по-моему, они
хуже чумы; и все же я никогда не встречал торговца картинами, который не был бы ослеплен
ими. У искусства нет худших врагов, чем торговцы картинами, невзирая на то, что владельцы
крупных художественных фирм, по общему мнению, заслуживают самых высоких похвал за
свое покровительство художникам.
Эти похвалы незаслуженны; однако, поскольку публика обращается не к самим
художникам, а к торговцам, первые тоже вынуждены обращаться к ним, хотя нет ни одного
художника, который явно или тайно не возмущался бы ими. Они льстят публике, поощряют ее
самые низменные, самые варварские склонности и вкусы. Но довольно об этом!..
На последней превосходной выставке «Pictura» я был поражен вот чем: хотя Израэльс,
Мауве, Марио, Нейхейс, Вейсенбрух и многие другие остались самими собой, у их
последователей видны явственные признаки упадка и никаких намеков на прогресс, по крайней
